— Новые? — спросила женщина, встретившая их. Ее глаза, серые и жесткие, как закаленная сталь, обводили группу Барика, оценивая численность, вооружение, состояние. Взгляд остановился на Лене, и в нем мелькнуло что-то, похожее на боль.
— Нашли у Старика, — ответил мужчина по имени Корвин. — Спасли от Скаутов. Чуть не попались сами. Отвлекли их.
— Спасибо, — хрипло сказал Барак, его взгляд сканировал убежище, людей, знаки. — Кто вы?
— Те, кто видит Красный Свет, — ответила женщина. Ее голос был ровным, спокойным, но в нем звучала несгибаемая сила. — Те, кто отказался быть жертвой. Кто решил драться. Зовут меня Рен. Это – Корвин. — Она кивнула на мужчину. — Вы откуда? Шайка выживших?
— Шайка «Барак», — кивнул Барак, держа винтовку наготове, но не враждебно. — Выживаем. Бежали от Стаи. Услышали по колонке… про Главнокомандующего. И про Элиаса. — Он снова произнес имя с усилием.
При имени «Элиас» в подземелье воцарилась мертвая, напряженная тишина. Все головы повернулись к ним. Все разговоры у костров стихли. В глазах людей – тревога, надежда, преданность, страх за него.
— Вы… вы знаете Элиаса? — спросила Рен, ее ровный голос дрогнул, выдавая волнение.
— Мия знает, — Барак толкнул Мию вперед, в круг света костра. — Встречалась. Расскажи им.
Мия почувствовала, как десятки глаз впиваются в нее, исследуя, взвешивая. Она рассказала. Коротко, по существу. Про подвал. Про очки и ложь о заразе. Про его шок, панику, осознание чудовищного обмана. Про то, как он освободил ее, сказав свое имя и слова: «Я постараюсь все исправить». Она не упомянула кибер-руку – инстинктивно чувствуя, что это может быть тайной или клеймом.
— Он… жив? — спросил Корвин, когда она замолчала. Его лицо было бледным, руки сжимали самодельный дробовик.
— Не знаю, — честно ответила Мия, разводя руками. — Ушел задерживать своих роботов. Потом… новость.
— Он жив, — твердо, с непоколебимой верой сказала Рен. Ее серые глаза горели фанатичным огнем. — Он должен быть жив. Он – Искра. Он поджег пламя, которое не погаснет, пока не выжжет ложь дотла. Сегодня… семь сорок шесть… это была его работа. Наша первая большая победа над паутиной лжи.
— Ваша? — уточнил Док, его взгляд скользил по оборудованию у стен: столы с паяльниками и электронными платами, разобранные на части роботы, куски брони, катушки проводов. — Вы с ним? Команда?
— Мы – «Перечеркнутый Круг», — ответила Рен с гордостью, выпрямляясь. — Те, кто прозрел. Те, кто поднял оружие. Элиас… он нашел нас. Или мы его. Он пришел из самого Центра. Сбежал. С правдой. И с… знаниями. — Она обвела взглядом убежище. — Он знает их систему. Знает слабые места. Знает коды. Учил нас биться не грубой силой, а умом. Ловушками. Саботажем. Электронной войной. Как сегодня отвлекли Скаутов – генерировали ложные тепловые сигнатуры.
— Где он сейчас? — спросила Мия, ее голос звучал хрипло от напряжения. Образ Элиаса – испуганного, раздавленного, почти сломленного в подвале – не вязался с этим героем-лидером, чьим именем клялись эти люди. Кто он на самом деле?
— На задании, — ответил Корвин, его лицо омрачилось. — После… после Вейла. Надо было уйти в глубокую тень. Система будет искать его яростнее, чем всех нас вместе взятых. Он вернется. Скоро. Должен вернуться.
В ту ночь, у чужого костра в подземном убежище «Перечеркнутого Круга», Мия не могла уснуть. Она сидела, прислонившись к холодной бетонной стене, смотрела на перевернутое знамя, на мерцающие угли в бочке, на тени бойцов, чистящих оружие или спящих усталым сном. Она думала об Элиасе. О двух его лицах: палача в подвале, державшего ее жизнь на волоске, и легендарного «Искры», чье имя заставляло гореть глаза этих людей. Какое из них настоящее? И почему мысль о том, что он мог погибнуть, выполняя свое «задание», застревала в горле колючим, холодным камнем?
Ее размышления прервал внезапный шум у дальнего входа – скрежет металла, приглушенные голоса, быстрые шаги. Потом – сдавленный возглас Рен, в котором смешались облегчение и тревога:
— Элиас! Слава Богам Ржавчины! Ты жив!
Мия вскочила, как ужаленная. Сердце бешено заколотилось, ударяя по ребрам. Она видела, как к центральному костру подходят несколько запыленных, усталых фигур. Впереди – высокая, подтянутая фигура в темном, мокром от дождя или пота плаще, с капюшоном, накинутым на голову. Он двигался чуть неуверенно, слегка прихрамывая, опираясь на плечо одного из бойцов. Рен бросилась к нему.
— Ранен? Что случилось?
— Пустяки, Рен, — раздался знакомый голос. Усталый. Осипший. Но живой. Он сбросил капюшон.