Лучи костра и ближайших фонарей осветили его лицо. Элиас. Его волосы были всклокочены, лицо бледным, исцарапанным, под левым глазом – свежий, лиловый синяк. На правой щеке – длинная царапина. Но глаза… Серо-голубые льдины, которые она помнила полными панического ужаса в подвале, теперь горели холодным, сосредоточенным огнем выжившего и победителя. Его взгляд скользнул по убежищу, по лицам бойцов, остановился на группе Барика. На Мие. Он замер. Его глаза расширились. В них мелькнуло что-то – мгновенный шок? Глубокое узнавание? И что-то еще, сложное, нечитаемое, как темная вода подо льдом.
— Ты… — он произнес одно слово. Его голос сорвался, выдавая эмоцию, которую он, казалось, хотел скрыть.
Мия стояла, вжавшись спиной в холодный бетон, не в силах пошевелиться. Весь подвал с его страхом, унижением, кровавым светом очков, его дрожащими руками – все нахлынуло разом. И его имя, брошенное ей на прощание, как пароль в другой мир, теперь звучало как раскат грома над этим подземельем.
— Элиас, — ответила она. Голос ее не дрогнул, но внутри все сжалось в тугой, болезненный узел. Он был здесь. Живой. Легенда для этих людей. И человек, который держал ее на грани смерти. Человек, чье имя теперь означало и надежду, и смерть в одном флаконе. И его кибернетическая рука, черная и блестящая в отблесках костра, была сжата в кулак. Как тогда, когда он шел навстречу своим роботам в подвале. Теперь он пришел к ней. В ее новую реальность. И она не знала, чего ждать от этого человека с двумя руками – одной живой, одной мертвой. От человека, который видел Красный Свет лжи и решил его погасить. Ценой всего.
Глава 4
Подземелье «Перечеркнутого Круга» замерло, будто воздух внезапно превратился в густой сироп. Даже треск дров в бочке-костре после того единственного, натянутого как тетива слова — «Ты…» — казался оглушительно громким. Оно повисло в ледяном воздухе, неразрешенное и тяжелое. Элиас стоял, чуть опираясь на плечо бойца, его исцарапанное лицо с лиловым синяком под глазом было обрамлено всклокоченными темными волосами. Но не раны приковывали внимание Мии, а его глаза — те самые серо-голубые льдины, полные панического ужаса в подвале, теперь горевшие холодным, сосредоточенным огнем, сфокусированным на ней с такой интенсивностью, что она физически ощутила его тяжесть.
— Элиас, — повторила Мия, заставляя себя стоять прямо и не отводить взгляд, хотя внутри все сжалось в тугой, болезненный узел из страха, стыда и необъяснимого смущения. Он был здесь. Живой. Не призрак из кошмара, а плоть и кровь, пахнущая дымом, потом и… металлом? Легенда для этих людей в темной одежде, и одновременно человек, чья рука — одна живая, одна мертвая — держал ее на грани смерти, чье имя теперь значило надежду и смерть в одном флаконе. Его черная кибернетическая рука, блестевшая в отблесках огня, была сжата в кулак — тот же жест, что и тогда, перед уходом к роботам.
Рен осторожно взяла его за локоть живой руки.
— Элиас, ты ранен. Садись. Расскажи, что случилось, — ее голос звучал мягко, но с неоспоримым авторитетом. Быстрый, оценивающий взгляд, брошенный на Мию и группу Барика, говорил: Позже познакомишься.
Элиас словно очнулся от транса. Его взгляд скользнул с Мии на Рен, потом на окружающих бойцов «Круга», чьи лица светились облегчением и преданностью.
— Позже, — кивнул он, голос вернул ровность, но в нем слышалась усталость до костей. — Коротко: задание выполнено. Но Система уже в движении. «Гончие» высшего уровня на следе. — Он позволил Рен и Корвину подвести его к самому большому костру, к импровизированному сиденью из ящиков, накрытых брезентом. Боец, поддерживавший его, отошел, растворившись в тени.
Мия почувствовала тяжелое дыхание Барика рядом и его руку, легшую ей на плечо — предостережение, поддержка и немой вопрос. Она ответила едва заметным кивком я в порядке, хотя это была ложь. Она стояла в логове сопротивления, среди людей, готовых умереть за человека, который мог бы ее убить, и этот человек смотрел на нее как на призрак из собственного прошлого, не давая покоя.
Рен обвела рукой группу Барика, ее серые глаза были жесткими, но без враждебности.
— Знакомьтесь. Шайка «Барак». Выживали в секторе 7-G. Наш Старик их привел. А это… — она указала на Мию, — та самая девушка. Из подвала.
Все взгляды вновь устремились на Мию, на этот раз с еще большим интересом, почти благоговением — она была живым доказательством их правды, свидетельницей момента прозрения их лидера.
— Мия, — представилась она коротко, чувствуя жар на щеках под этим пристальным вниманием.