Они работали молча, под тревожные крики команд, под гулкое эхо шагов бегущих бойцов. Мия ловила обрывки радиопереговоров по рации у одного из бойцов «Круга»:
— …вижу пять… нет, шесть… камуфляж «Молчаливых»… идут строем… проверяют стены… нашли вход 3! Готовы штурмовать!..
Элиас стоял у центрального стола с картой, на которой мигали точки. Его лицо было непроницаемым. Он поднес к губам микрофон рации:
— Группа «Бета», минировать отход. Замедлить. Не вступать. Группа «Альфа», приготовить «Громовержцы». По моей команде. Ждать…
Тишина в убежище стала невыносимой. Слышно было, как падают капли воды с потолка. Мия чувствовала, как дрожат ее руки, разматывая провод. «Молчаливые». Элитный спецназ Системы. Здесь. Из-за него. Из-за нее? Из-за убийства Вейла?
Чей-то голос прошипел в рацию:
— Контакт! Вход 3! Они…
Грохот взрыва, глухой, подземный, потряс стены. Посыпалась пыль с потолка. Потом – треск автоматных очередей, приглушенный толщей бетона, но от этого не менее жуткий. Крики. Нечеловеческие, от боли.
Элиас скомандовал в рацию, его голос оставался ледяным:
— «Бета»! Отходите! Отходите по плану! «Альфа»! Огонь по сектору G! Закройте им путь!
Еще один, более мощный взрыв. Свет в убежище мигнул и погас. На несколько секунд воцарилась кромешная тьма и паника. Потом зажглись аварийные фонари, тусклые, желтые. Элиас стоял у стола, освещенный мерцающим экраном карты, его профиль был резок, как у горного орла. Его кибер-рука сжимала край стола, полимер трещал под давлением.
Хриплый голос доложил в рацию:
— Вход 3 потерян. Корвин ранен. Двое… не встали. «Молчаливые» не прошли. Завалы держат. Но они знают, где мы.
Элиас закрыл глаза на мгновение. Его живая рука сжалась в кулак.
— Отход по плану «Тень». Немедленно. Группы «Гамма» и «Дельта» – обеспечить прикрытие. Эвакуировать раненых. Все остальные – к тоннелю «Омега». Быстро!
Началась организованная суматоха. Бойцы хватали ящики с оборудованием, тушили костры, подхватывали раненых. Барак и его шайка, растерянные, были втянуты в поток. Мия помогала Доку сматывать провода, ее сердце бешено колотилось. Они уходили. Снова бегство.
Она увидела Элиаса, который направлялся к выходу в тоннель «Омега», отдавая последние распоряжения Рен. Он шел уверенно, но вдруг споткнулся о неровность пола. Он резко выбросил вперед кибернетическую руку, чтобы опереться, но она вдруг дернулась, неестественно согнулась в запястье, и он едва не упал. По его лицу промелькнула гримаса боли и ярости. Он схватился за предплечье кибер-руки живой рукой, его губы плотно сжались.
— Элиас! — Рен бросилась к нему.
— Ничего! — он резко отстранил ее, выпрямился. Его лицо снова стало маской. — Глюк. Позже разберусь. Идем.
Мия подбежала, подняв тугой моток проводов, который он чуть не задел.
— Держись, — пробормотала она, проходя мимо. Глупость. Но она не смогла промолчать.
Он взглянул на нее. На этот раз в его глазах не было льда. Было что-то… удивленное? Благодарное? Мгновение – и оно исчезло.
— Иди, — кивнул он. — Тоннель длинный. Не отставай.
Они двинулись в темноту нового тоннеля, оставляя позади убежище «Перечеркнутого Круга», которое теперь, наверное, уже штурмовали «Молчаливые». Мия шла в середине колонны, чувствуя холодный бетон стен, слыша тяжелое дыхание людей, стоны раненых. Впереди, в свете фонарей, мелькала спина Элиаса. Человека с двумя руками. Человека, который нес в себе и боль Системы, и надежду на ее разрушение. Человека, чья железная рука могла спасти или убить. И чья тень, отбрасываемая на стены тоннеля, казалась огромной и полной загадок. Они шли в неизвестность, спасаясь от одной угрозы, но зная, что Система не отступит. И где-то в этой новой темноте их ждали ответы. И новые вопросы.
Глава 5
Тьма в тоннеле «Омега» была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой, осязаемой субстанцией. Она обволакивала, цеплялась за кожу ледяной сыростью, давила на виски, заставляя дышать чаще, поверхностнее, ловя ртом спертый, пахнущий ржавчиной и вековой плесенью воздух. Каждый шаг отдавался гулким, многократным эхом, сливаясь со скрипом сапог по щебню, с хриплым дыханием десятков людей, со сдавленными стонами раненого Корвина, которого несли на брезентовых носилках двое крепких парней из «Круга». Над всем этим висело мерзкое, неумолимое кап… кап… кап… – ледяные капли, падающие с невидимых сводов где-то высоко в черной пустоте. Фонари выхватывали лишь жалкие островки реальности: скользкие, покрытые инеем и странным белесым налетом стены; ржавые рельсы, местами перекошенные или вовсе исчезающие под завалами; спину впереди идущего, сгорбленную под тяжестью рюкзака или ящика.