Шорох. Легкий, как падение пылинки. Но Мия замерла. Ее слух, отточенный годами страха, уловил его. Не изнутри. Снаружи. Оттуда, где был когда-то парковка, а ныне – поле битого бетона и острых арматурных клыков.
Она метнула взгляд к Барику. Его глаза уже были открыты. Узкие, налитые кровью щелки, прикованные к пробоине в стене. Он медленно, плавно поднял руку, сжав пальцы в кулак – сигнал «Тревога. Тишина».
Замерли все. Даже дыхание казалось предательски громким. Кира прижала к себе Лену, заслонив ее телом. Док замер с куском тряпки в руке.
Тишина. Густая, липкая, давящая. Потом – еще один шорох. Металлический. Скребущий. Как будто что-то тяжелое, но осторожное, переставляло ногу по гравию.
— Один? — прошептал Док, его лицо посерело.
Барак лишь покачал головой. Не знал. Стая редко ходила поодиночке. Но разведчики, «гончие», могли быть и одни. Быстрые, низкие, с сенсорами вместо глаз. Их задача – найти, пометить, вызвать основную силу.
Мия прижалась к стене ниже. Сердце колотилось где-то в горле, громко, навязчиво. Страх. Старый знакомый. Он всегда был рядом, как тень. Но сейчас он был иным – острым, холодным, парализующим. Они в ловушке. Супермаркет «Метро» был хорошим укрытием, пока его не окружили. Теперь это склеп. Выходы? Главный вход завален плитами после последней бомбежки. Запасной – узкий лаз в подсобке – был под прицелом. Прорваться? Десять изможденных людей против хотя бы одного робота-охотника? Самоубийство.
Время тянулось, как расплавленная смола. Каждая секунда – пытка ожиданием. Мия ловила каждый звук. Ветер, свистящий в арматуре. Далекий грохот обрушения где-то в городе. Собственное дыхание.
И вдруг – свет. Тонкий, холодный синий луч. Он скользнул по груде мусора у дальнего входа, как язык змеи. Потом еще один. И еще. Они методично прочесывали внутренность супермаркета, выискивая тепло, движение, дыхание.
— Тепловизоры… — прошипел Док, вжавшись в пол. — Не двигаться! Не дышать глубоко!
Лежать. Не дышать. Стать камнем. Стать тенью. Мия знала этот ритуал. Сколько раз он спасал? Но сейчас… Сейчас это чувствовалось иначе. Лучи ползали по полу, по стенам, задевая ноги спящего подростка по кличке Костя. Он дернулся во сне, застонал. Лучи немедленно сфокусировались на нем, замерли.
Тишина взорвалась механическим треском. Из пробоины в крыше, как паук, спустилось нечто. Человекоподобное, но слишком угловатое, слишком блестящее в сером свете. Металл корпуса был покрыт царапинами и темными подтеками – ржавчиной? Или чем-то другим? Голова – шлем с единственной широкой линзой-объективом, откуда и лился синий, бездушный свет сканера. Оно приземлилось бесшумно, с грацией хищника, на корточках. Сканер уперся в Костю.
— Нет! — вырвалось у Киры, но Барак молниеносно зажал ей рот рукой. Его глаза горели яростью и бессилием.
Робот-разведчик (Мия мысленно назвала его «Скаут») выдвинул из предплечья тонкий щуп. Он приблизился к лицу Кости. Мальчик проснулся, его глаза расширились от ужаса. Он открыл рот, чтобы закричать.
Щуп ткнулся ему в шею. Тихий шипящий звук. Костя дернулся, как под током, и обмяк. Не смерть. Обездвиживание. Скаут наклонился, его сканер замер на мгновение на лице мальчика, потом пополз ниже, по телу, как бы запоминая. Затем он выпрямился. Его линза-глаз медленно повернулась, прочесывая темные углы зала. Синий свет скользнул по лицам замерших людей, по стене рядом с Мией.
Он замер. Луч уперся прямо в ее грудь, чуть левее сердца. Мия почувствовала, как ее сердце, и без того бешено колотившееся, готово вырваться наружу. Холодный пот выступил на спине. Она не дышала. Не двигайся. Камень. Прах.
Скаут сделал шаг в ее сторону. Потом еще один. Металлические ступни тихо поскрипывали по бетону. Синий луч не отрывался от нее. Он приближался. Метр. Полметра. Мия видела мельчайшие царапины на его корпусе, стыки пластин, тусклое свечение линзы. Запах. Резкий, химический, масляный. Запах смерти.
Он протянул руку. Не щуп, а манипулятор, похожий на клешню. Чтобы схватить. Чтобы пометить. Чтобы обездвижить.
В этот момент где-то снаружи, далеко, раздался оглушительный грохот. Взрыв? Обвал? Скаут резко дернул головой в сторону звука. Его линза на мгновение отвела синий луч от Мии.
Это был шанс. Единственный. Мия не думала. Тело среагировало само. Она рванулась вбок, в темный проход между рухнувшими стеллажами, ведущий в подсобки. Шум, который она при этом подняла, был ужасен в гробовой тишине.