— Что ты увидел? — прошептал Корвин, голос хриплый от напряжения. Его рана пульсировала болью, но адреналин гнал страх.
— Мелькнуло, — Док не отводил ствол от окна, его палец лежал на спусковом крючке. — Металлическое. Не как Стая. Ниже. Быстрее. Как… паук из железа. Но больше.
— Ремонтный дрон? — предположила Мия, вспоминая разбитого "паука" на площади возле котельной. — Как того, что мы видели разбитым?
— Тот был размером с собаку, — возразил Док. — Это… казалось крупнее. И двигалось иначе. Не для ремонта. Для чего-то другого.
— Мама, боюсь, — Лена забилась, пряча лицо на груди у Киры.
— Тихо, солнышко, тихо, — шептала Кира, но ее собственные руки дрожали. Она бросила взгляд на Барака, который стоял метрах в десяти, у выхода из тоннеля, спиной к ним, пристально всматриваясь в темноту, откуда они пришли. Его могучая фигура была напряжена, как тетива лука. Он не видел их тревоги.
Внезапно из глубины правого крыла, куда ушел Глеб с Виталиком и Сашей, донесся звук. Не крик. Не выстрел. Глухой, металлический лязг, как будто огромный лист железа упал с большой высоты. Потом – приглушенный грохот, отдавшийся эхом по металлическим конструкциям.
Мия вздрогнула. Док резко развернул ствол в сторону правого крыла, его лицо исказилось от предчувствия беды.
— Глеб!.. — вырвалось у него.
— Сигнала нет, — прошипел Корвин, пытаясь приподняться выше. — Ни крика ворона, ни… ничего. Тихо.
Тишина после грохота стала еще более зловещей. Мия почувствовала холодный пот на спине. Что там? Неужели Глеб нашел неприятности? Или это "оно" из окна?
— Надо проверить, — решительно сказала Мия, сжимая свой нож. Доверие к Глебу было нулевым, но они были частью одной группы сейчас. Бросить своих – не по правилам выживания.
— Стой! — резко остановил ее Док. — Не лезь одна! Барак! — Он повысил голос, не крича, но так, чтобы могучий лидер шайки услышал. — Беда! Правое крыло!
Барак обернулся, его глаза мгновенно оценили ситуацию: напряженные позы у проходной, поднятое оружие Доука, испуганные лица Киры и Лены. Он что-то быстро сказал своим двум бойцам, оставшимся с ним, и широкими шагами направился к ним, его старая винтовка наготове.
— Что? — спросил он, подходя. Голос низкий, как гул подземного толчка.
— В окне – движение. Металлическое, незнакомое, — быстро доложил Док, не отводя глаз от цехов. — А сейчас – грохот из правого крыла. Там Глеб с парнями. Тишина после. Ни сигнала.
Барак нахмурился, его взгляд метнулся к темному пролету правого крыла, потом к окну, указанному Леной.
— Черт. Ничего хорошего. — Он оглядел их. — Док, ты с Корвином и стариком. Кира, Лена – за ними. Мия – со мной. Тише мыши. Проверим вход в правое крыло. Только глянуть. Не лезть.
Он не ждал согласия, уже двинулся вдоль фасада, держась в тени навеса из покореженного металла. Мия последовала, ее сердце колотилось где-то в горле. Нож в руке казался жалкой щепкой против невидимой угрозы. Они миновали центральный проход (там должна быть Рен со своей группой – тоже тишина!), приблизились к огромным, полуоткрытым воротам цеха №3. Запах здесь был гуще – металл, масло, и… что-то едкое, химическое. Как сожженная пластмасса.
Барак прижался к холодной, шершавой стене у края ворот, жестом велел Мие замереть. Он осторожно заглянул внутрь.
Цех поглощал свет. Тусклые лучи из выбитых окон высоко под потолком выхватывали гигантские, замершие станки, покрытые саваном пыли и паутины. Груды непонятного металлолома. Конвейерные ленты, поросшие каким-то странным, бледным мхом. И… следы. На толстом слое пыли на полу четко виднелись свежие отпечатки сапог – трое людей. Они вели вглубь цеха, к какому-то темному проему в дальней стене. И рядом с ними… другие следы. Множественные. Мелкие, острые, как будто от множества тонких, металлических ножек. Или когтей. Они шли параллельно человеческим, а потом… пересекали их. И исчезали в том же темном проеме.
Барак отпрянул от края, его лицо стало каменным. Он показал Мие на следы пальцем, потом приложил палец к губам. Его глаза говорили яснее слов: Беда. Большая беда.
В этот момент из темного проема в глубине цеха донесся звук. Не грохот. Не лязг. Высокий, визгливый, металлический скрежет. Как будто что-то очень острое царапает лист железа. Потом – короткий, приглушенный крик. Человеческий. Полный невыразимого ужаса и боли. И мгновенно оборвавшийся.
Мия застыла, леденящий ужас сковал тело. Глеб? Виталик? Саша? Барак схватил ее за руку, резко оттянул глубже в тень. Его глаза горели яростью и бессилием. Лесть туда, в темноту, за звуком крика, было чистым самоубийством.
Из центрального прохода выскочила Рен. Ее лицо было бледным, в руках – самодельный дробовик, ствол смотрел в пол.
— Вы слышали? — прошептала она, подбегая. — Этот крик… Это справа… Глеб?
— Следы, — коротко бросил Барак, кивнув в сторону ворот. — Их троих… и их много. Мелких. Железных. Утащили вглубь.
Рен сглотнула, ее скулы напряглись.
— Элиас? — спросила Мия, внезапно осознав, что его группа из левого крыла тоже не подает признаков жизни.
— Не знаю. Мы… мы нашли что-то. В центре. Архив? Лабораторию? Не разобрались… услышали грохот, потом крик… — Рен нервно оглянулась на темный пролет своего цеха. — Там тоже… не чисто. Чувствую. Движение в тенях. Не наше.
Внезапно над ними, на крыше цеха №3, раздался оглушительный лязг, как будто сорвалась и упала огромная металлическая плита. Потом – быстрый, стремительный скрежет, словно что-то большое и тяжелое понеслось по крыше в сторону левого крыла – туда, где ушел Элиас.
— Оно идет к нему! — в ужасе выдохнула Мия, инстинктивно шагнув вперед. Страх за него пересилил общий ужас. Его кибер-рука… глюк… он не готов!
— Стой! — рыкнул Барак, удерживая ее. — Куда?!
Но она уже рванулась вдоль стены, к пролету левого крыла, не думая, повинуясь порыву. Рен бросилась следом, Барак, выругавшись сквозь зубы, – за ними.
Они влетели в темный, высокий проем энергоблока. Воздух здесь был другим – пахло озоном, горелой изоляцией и… свежей ржавчиной. Света почти не было. Только слабые отблески из высоких окон. Мия замерла, всматриваясь в лабиринт громадных турбин, генераторов, щитов управления, покрытых вековым слоем пыли. Где он? Где оно?
Слева, за массивным трансформатором, блеснул луч фонаря. И раздался голос Элиаса, резкий, командный:
— В укрытие! Немедленно! Оно наверху!
Мия едва успела отпрыгнуть в сторону, за толстую металлическую колонну, как с потолка, с оглушительным ревом и визгом тормозов (но не механических, а как будто рвущихся металлических связок), обрушилось нечто. Огромное, угловатое, похожее на гибрид паука и бульдозера. Металлический корпус покрывали шипы и вращающиеся диски с острыми зубьями. Вместо глаз – множество красных сенсоров, загоревшихся кровавым светом. Оно приземлилось на место, где только что стояла Мия, сокрушая бетонный пол. И развернулось, нацеливаясь на нее, скрытую за колонной.
— Мия! Вниз! — закричал Элиас.
Она упала на пол, прижав голову руками. Над ней пронесся свист чего-то острого, вонзившегося в металл колонны с оглушительным звоном. Это был гарпун на тросе.
Элиас выскочил из-за трансформатора. Он был без плаща, в темной одежде, лицо – маска ярости и концентрации. В его кибернетической руке был не пистолет, а какой-то короткий, толстый цилиндр. Он нажал кнопку на нем. Раздался не звук, а мощный импульс давления, ударная волна, сбившая с ног Мию и заставившая чудовище дернуться, как от удара током. Его сенсоры на миг погасли.
— Беги! К выходу! — крикнул Элиас ей, уже перезаряжая устройство. Его кибер-рука двигалась плавно, без сбоев. Он контролирует боль. Ради этого.
Чудовище оправилось быстрее, чем ожидалось. Оно издало пронзительный, нечеловеческий визг и рванулось не к Элиасу, а вверх по стене, с невероятной скоростью карабкаясь по металлическим конструкциям, к крыше, оставляя глубокие царапины на металле.
— Оно уходит! — крикнула Рен, появившись рядом с Бараком у входа.
Элиас не опускал цилиндр, его взгляд провожал исчезающего в вышине монстра. На его лице не было облегчения. Было понимание.
— Не уходит, — произнес он ледяным тоном. — Оно зовет других. Мы в самом сердце логова. И "Старое Сердце"… оно не просто проснулось. Оно голодное.