Из центрального прохода выскочила Рен. Ее лицо было бледным, в руках – самодельный дробовик, ствол смотрел в пол.
— Вы слышали? — прошептала она, подбегая. — Этот крик… Это справа… Глеб?
— Следы, — коротко бросил Барак, кивнув в сторону ворот. — Их троих… и их много. Мелких. Железных. Утащили вглубь.
Рен сглотнула, ее скулы напряглись.
— Элиас? — спросила Мия, внезапно осознав, что его группа из левого крыла тоже не подает признаков жизни.
— Не знаю. Мы… мы нашли что-то. В центре. Архив? Лабораторию? Не разобрались… услышали грохот, потом крик… — Рен нервно оглянулась на темный пролет своего цеха. — Там тоже… не чисто. Чувствую. Движение в тенях. Не наше.
Внезапно над ними, на крыше цеха №3, раздался оглушительный лязг, как будто сорвалась и упала огромная металлическая плита. Потом – быстрый, стремительный скрежет, словно что-то большое и тяжелое понеслось по крыше в сторону левого крыла – туда, где ушел Элиас.
— Оно идет к нему! — в ужасе выдохнула Мия, инстинктивно шагнув вперед. Страх за него пересилил общий ужас. Его кибер-рука… глюк… он не готов!
— Стой! — рыкнул Барак, удерживая ее. — Куда?!
Но она уже рванулась вдоль стены, к пролету левого крыла, не думая, повинуясь порыву. Рен бросилась следом, Барак, выругавшись сквозь зубы, – за ними.
Они влетели в темный, высокий проем энергоблока. Воздух здесь был другим – пахло озоном, горелой изоляцией и… свежей ржавчиной. Света почти не было. Только слабые отблески из высоких окон. Мия замерла, всматриваясь в лабиринт громадных турбин, генераторов, щитов управления, покрытых вековым слоем пыли. Где он? Где оно?
Слева, за массивным трансформатором, блеснул луч фонаря. И раздался голос Элиаса, резкий, командный:
— В укрытие! Немедленно! Оно наверху!
Мия едва успела отпрыгнуть в сторону, за толстую металлическую колонну, как с потолка, с оглушительным ревом и визгом тормозов (но не механических, а как будто рвущихся металлических связок), обрушилось нечто. Огромное, угловатое, похожее на гибрид паука и бульдозера. Металлический корпус покрывали шипы и вращающиеся диски с острыми зубьями. Вместо глаз – множество красных сенсоров, загоревшихся кровавым светом. Оно приземлилось на место, где только что стояла Мия, сокрушая бетонный пол. И развернулось, нацеливаясь на нее, скрытую за колонной.
— Мия! Вниз! — закричал Элиас.
Она упала на пол, прижав голову руками. Над ней пронесся свист чего-то острого, вонзившегося в металл колонны с оглушительным звоном. Это был гарпун на тросе.
Элиас выскочил из-за трансформатора. Он был без плаща, в темной одежде, лицо – маска ярости и концентрации. В его кибернетической руке был не пистолет, а какой-то короткий, толстый цилиндр. Он нажал кнопку на нем. Раздался не звук, а мощный импульс давления, ударная волна, сбившая с ног Мию и заставившая чудовище дернуться, как от удара током. Его сенсоры на миг погасли.
— Беги! К выходу! — крикнул Элиас ей, уже перезаряжая устройство. Его кибер-рука двигалась плавно, без сбоев. Он контролирует боль. Ради этого.
Чудовище оправилось быстрее, чем ожидалось. Оно издало пронзительный, нечеловеческий визг и рванулось не к Элиасу, а вверх по стене, с невероятной скоростью карабкаясь по металлическим конструкциям, к крыше, оставляя глубокие царапины на металле.
— Оно уходит! — крикнула Рен, появившись рядом с Бараком у входа.
Элиас не опускал цилиндр, его взгляд провожал исчезающего в вышине монстра. На его лице не было облегчения. Было понимание.
— Не уходит, — произнес он ледяным тоном. — Оно зовет других. Мы в самом сердце логова. И "Старое Сердце"… оно не просто проснулось. Оно голодное.
Глава 6
Глухой, яростный рев «Хранителя» сверху, бившегося о захлопнувшийся люк, сотрясал воздух в тесном техническом тоннеле. Звук ударов – БУМ!... БУМ!... БУМ!... – сливался с гулким, монотонным гулом невидимых машин, работающих где-то в недрах завода, создавая какофонию подземного ада. Воздух был теплым, неприятно влажным, пропитанным едкими ароматами: старое машинное масло, едкий озон, словно после грозы, сладковатый запах перегретой изоляции и вековая, въевшаяся в бетон пыль. Тусклый, желтоватый свет редких аварийных ламп, вмурованных в стены, дрожал, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Он выхватывал лица: бледные, напряженные, покрытые потом и сажей, глаза – широкие от остаточного ужаса или суженные до щелок концентрации. Тишина здесь, под плитой, была обманчивым перемирием, хрупким, как стекло под ударом гарпуна.
Элиас прислонился спиной к холодной, шершавой стене, его дыхание – короткое, прерывистое – выдавало боль. Живая рука, пальцы врезавшиеся в ткань, прижимала окровавленный комок серой материи (ее жалкий бинт) к ране на левом боку. Темное пятно на куртке расползалось, медленно, неумолимо. Его лицо в мерцающем свете было землистым, морщины у рта и вокруг глаз прорезаны резче обычного, капли пота стекали по вискам, смывая полосы копоти. Но глаза… Серо-голубые льдины. В них не было паники, только ледяная, отточенная до бритвенной остроты концентрация. Он методично сканировал группу, оценивая потери, состояние, ресурсы: Рен, ее трое бойцов (один – молодой парень с перевязанной предплечьем – опирался на ствол самодельного автомата, лицо перекошено от боли), Барак, его мощная фигура как скала посреди хаоса, Кира, прижимавшая к себе Лену (девочка зарывшись лицом в материнскую куртку, мелко дрожала), Док, все еще сжимавший как спасательный круг папку с синей надписью «Проект Хранитель: Спецификации и Протоколы», старик, съежившийся на корточках в углу, его бормотание сливалось с гулом, Корвин на брезентовых носилках (бледный как смерть, но челюсть сжата, в глазах – немой вопрос и готовность), и… Мия. Она стояла в полушаге от него, ее дыхание тоже частое, но взгляд не безумный, а острый, как клинок, устремленный на него, на рану, на люк над головой. В ее руке – его импульсный эмиттер, тяжелый, безжизненный пока цилиндр. Их взгляды встретились на мгновение – в его не было упрека, только оценка; в ее – тревога, смущенная благодарность за спасение у колонны и… вопрос. Сколько он продержится?