— Есть! — обернулась она, но ее торжествующая улыбка замерла. Взгляд упал на Элиаса. Он стоял, чуть согнувшись, лицо искажено не только болью, но и внезапным озарением. Он смотрел не вперед, а назад, по тоннелю, туда, где остались Барак, Марк и остальные с ранеными.
— Что? — спросила Мия, следуя его взгляду. Сначала она не поняла. Потом услышала. Сквозь гул и свое дыхание. Не тиканье спереди. Другое. Сзади. Ровный, нарастающий, неумолимый. Не рев "Хранителя". Механический гул. И… тяжелые, синхронные шаги. Много шагов. Отбивающих дробь по бетону где-то там, в темноте, откуда они пришли.
— Нет… — прошептала Рен, ее лицо побелело. — Они не могли… так быстро…
— «Молчаливые», — выдавил Элиас. Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. — Нашли лаз. Или след. Они здесь. — Он резко развернулся к Доку, его голос стал ледяным, режущим, несмотря на хрипоту. — Док! Время на взлом двери и саботаж процессора! По факту! Минимум!
Док, побледнев, посмотрел на дверь, на схему в дрожащих руках, на панель управления с ручным аварийным штурвалом (заржавевшим, гигантским) и потухшей электроникой.
— Дверь… штурвал, если не заклинило… минута. Но процессор… его защита… взлом, перегрузка… — Он сглотнул. — Десять минут. Абсолютный минимум. Если не мешать.
— У тебя пять, — Элиас выдохнул, словно вынося приговор. Он посмотрел на Рен, на Барика (тот уже понял, его мачете был наготове, лицо – каменная глыба готовности), на своих бойцов, на Мию. В его глазах не было страха. Была холодная, отчаянная решимость азартного игрока, ставящего все на последний шанс. — Остальные… покупаем ему время. Здесь. В этом тоннеле. Пока не вырубим мозг этим железным тварям. Или пока «Молчаливые» не вырубят нас. Окончательно. — Он поднял пистолет, взвел курок. Звук щелчка был громче любого удара сверху. — Кто готов умереть за шанс убить ложь? За Правду?
Ответом был не крик. Был тихий, зловещий лязг – несколько затворов, снятых с предохранителей почти синхронно. Барак плюнул на замасленный пол, перехватил рукоять мачете. Рен кивнула, ее серые глаза стали цветом закаленной стали. Ее бойцы встали в стойку, стволы направлены в темноту тыла. Мия ощутила холодный вес эмиттора в руках, ее пальцы сжали рукоять. Она встретила взгляд Элиаса. В ее глазах отразился его собственный огонь – страх был, да, но он тонул в яростном желании выжить, увидеть, пусть краем глаза, мир без кровавого света лжи. Она кивнула. Коротко. Четко. Готова.
Тяжелые шаги «Молчаливых» приближались. Гул моторов нарастал, заполняя тоннель, заглушая гул завода. Ритм шагов – мертвый, нечеловеческий. Впереди, у гермодвери, Док и еще один боец из «Круга» (Антон, технарь) уже рванули к массивному штурвалу, ухватившись за холодный, ржавый металл. Пятиминутный отсчет начался. Смертельный таймер. Элиас прижался спиной к трубе, его пистолет и взгляд были направлены в зловещую темноту, откуда скоро должны были появиться первые тени их гибели. Мия встала рядом, плечом к его плечу, чувствуя тепло его тела и дрожь напряжения. Эмиттор ждал своего часа. Последний акт кошмара в «Старом Сердце» начинался.
Тяжелые, мертвые шаги «Молчаливых» гулко отдавались в бетонных стенах тоннеля, сливаясь с нарастающим гулом их двигателей в единый, неумолимый рокот смерти. Темнота позади группы сгущалась, поглощаемая этим механическим дыханием приближающейся гибели. У гермодвери серверной Антон и Док, вцепившись в ржавый штурвал аварийного замка, изо всех сил тянули его на себя. Металл скрипел, сопротивлялся десятилетиями неподвижности. Каждая секунда была на вес крови.
— Рен! Лево! Огонь! — Элиас скомандовал резко, его пистолет рявкнул первым. Из темноты тыла, освещенные вспышками выстрелов, выступили фигуры. Не роботы. Люди в матово-черном, облегающем камуфляже, скрывающем очертания тела. Шлемы с узкими щелями визоров вместо глаз. Оружие – компактные, но мощные штурмовые винтовки. Они двигались бесшумно, слаженно, как единый организм. «Молчаливые». Элитный спецназ Системы. Первая очередь Элиаса срикошетила от бронированного нагрудника ведущего, лишь отбросив его на шаг.