Когда слабый свет ее фонаря начал меркнуть, она поняла, что у них новая проблема. Батарейки садились. Скоро они останутся в полной темноте, освещаемые лишь адским, оранжевым светом геотермального бассейна.
Она встала. Ее тело ломило от усталости, но разум был ясен, как никогда. Она подошла к Рен, которая дремала, прислонившись к стене.
— Рен, — тихо позвала она.
Та мгновенно открыла глаза. Сон солдата.
— Что? Он?..
— Дышит. Жар не спадает, но и не растет. Он борется, — ответила Мия. — Но у нас кончается свет. И еда. И мы не знаем, что наверху. Сидеть здесь — медленная смерть.
Рен медленно кивнула, соглашаясь.
— Что предлагаешь?
— Разведка. Я и Антон. Мы легкие и быстрые. Поднимемся на лифте на один уровень. Осмотримся. Поймем, ушли ли «Молчаливые» или ждут нас. Найдем что-нибудь полезное — батарейки, еду, медикаменты. Это завод. Здесь должны быть склады. Аптечки. Что угодно.
— Это самоубийство, — возразила Рен. — Если они там…
— А сидеть здесь и ждать, пока он умрет, а мы ослабнем от голода — не самоубийство? — парировала Мия. — Это риск. Но это рассчитанный риск. Это шанс. Единственный, который у нас есть.
Рен долго смотрела на нее. На эту худую, измазанную сажей и кровью девчонку, от которой веяло такой силой и решимостью, что это почти пугало. Она видела, как эта девчонка, не колеблясь, взяла в руки раскаленный нож. Она видела в ней не просто выжившую. Она видела лидера, рожденного в огне и отчаянии.
— Хорошо, — наконец сказала Рен. — Иди. Но если через два часа вы не вернетесь или не подадите сигнал… мы уходим. Ищем другой путь. Мы не можем рисковать всеми ради двоих. Понятно?
— Понятно, — кивнула Мия.
Она подошла к Антону, который тоже уже проснулся и слышал их разговор. Он молча кивнул, проверяя свой автомат. В его глазах больше не было шока. Была мрачная решимость.
Перед уходом Мия еще раз подошла к Элиасу. Она поправила моховую повязку. Его кибернетическая рука лежала на брезенте. Она на мгновение накрыла его холодные полимерные пальцы своей теплой, живой ладонью.
«Борись, — подумала она. — Слышишь? Борись. Ты нужен. Ты нужен мне».
И, взяв эмиттор, она шагнула к ржавой клети лифта. Навстречу неизвестности. Навстречу новой жертве. Или новому шансу.
Глава 9
Жертва. Слово застряло в сознании Мии, острое и холодное, как осколок стекла. Она всегда знала, что выживание требует жертв. Она жертвовала теплом, сном, едой. Она пожертвовала собой у супермаркета, став приманкой, чтобы спасти стаю. Но то была простая, инстинктивная жертва зверя, спасающего свое потомство. Теперь она столкнулась с чем-то иным. С холодной, осознанной необходимостью принести в жертву остатки своей человечности ради призрачного шанса.
— Понятно, — кивнула она Рен, и это простое слово было приговором, который она вынесла сама себе.
Она подошла к Антону, который уже молча проверял свой автомат, меняя полупустой рожок на последний, полный. В его глазах больше не было шока или паники, которые она видела наверху, в серверной. Там поселилась мрачная, тяжелая решимость человека, который потерял все, кроме своего оружия и приказа. Он посмотрел на Мию, и в его взгляде она увидела не вопрос, а молчаливое признание. Он видел в ней не просто девчонку из руин. Он видел нового командира. Эту роль она не просила, не искала, и она давила на ее плечи невидимым, невыносимым грузом.
— Я прикрою, — коротко сказал он. — Ты ищи. Твои глаза видят в темноте лучше.
Перед уходом, перед тем, как снова погрузиться в холодную, враждебную тьму завода, Мия еще раз подошла к Элиасу. Он лежал неподвижно, его грудь едва заметно вздымалась. Жар не спадал. Док сидел рядом, смачивая тряпку в прохладной воде и прикладывая ее ко лбу Элиаса, к его шее, к запястьям, пытаясь хоть как-то сбить температуру, сжигавшую его изнутри. Его кибернетическая рука, черная и безупречная, лежала на брезенте, резко контрастируя с бледностью его кожи. Этот кусок идеальной технологии Системы, который должен был служить им, теперь был бесполезен, как и его создатели. Мия на мгновение накрыла его холодные полимерные пальцы своей теплой, живой ладонью.
«Борись, — подумала она, вкладывая в эту беззвучную мольбу всю свою волю. — Слышишь? Борись. Ты нужен. Ты нужен мне».