— Мия, сюда! — позвал шепотом Антон из соседней комнаты, оказавшейся кладовой.
Мия бережно положила рисунок обратно на стол и пошла на его зов.
Это была золотая жила. Их джекпот. На металлическом стеллаже, покрытом пылью, стояли они. Несколько запечатанных пластиковых контейнеров с красным крестом. Аптечки экстренной помощи. Рядом — коробка с батарейками разных размеров. И несколько герметично запечатанных упаковок с надписью «Высококалорийный пищевой концентрат. Армейский стандарт».
Они вскрыли одну из аптечек. Дрожащими руками Мия перебирала содержимое. Стерильные бинты. Жгуты. Шприцы в индивидуальных упаковках. Несколько ампул с обезболивающим. И… вот оно. Небольшая стеклянная баночка с белым порошком. На этикетке, почти стертой временем, можно было разобрать: «Ампициллин. Антибиотик широкого спектра действия».
— Док разберется, как это развести и вколоть, — прошептала Мия, чувствуя, как по щекам текут слезы. На этот раз — слезы облегчения. Это был шанс. Настоящий, осязаемый шанс для Элиаса.
Антон уже лихорадочно менял батарейки в их фонарях. Яркий, ровный свет ударил по пыльной кладовой, разгоняя тени. Они нашли и несколько сигнальных ракетниц — фальшфейеров. Бесполезны как оружие, но незаменимы как источник света или сигнал.
Они быстро рассовали добычу по своим рюкзакам. Каждая батарейка, каждая ампула, каждый брикет пищевого концентрата был сокровищем.
Именно в этот момент они услышали его. Звук. Не лязг металла. Не гул машин. Другое. Тихий, прерывистый скрежет, доносящийся откуда-то снизу, из глубины цеха. Потом еще один. И еще. Словно кто-то или что-то скребло когтями по бетону.
Антон замер, вскинув автомат. Мия прислушалась, ее сердце снова заколотилось в тревожном ритме.
— Что это? — прошептал он.
— Не знаю, — ответила Мия. — Но это не «Хранители». И не «Молчаливые». Это что-то… живое.
Они осторожно подошли к перилам галереи и посмотрели вниз. В свете их мощных фонарей, прорезавших мрак, они увидели движение. Внизу, между станками, мелькали тени. Низкие, быстрые, их было много. Они двигались стаей, обнюхивая пол, скребя когтями по металлу.
— Падальщики, — выдохнула Мия. Она слышала о них истории от других выживших. Существа, которые появились после «Переворота». То ли мутировавшие дикие собаки, то ли результат каких-то чудовищных экспериментов Системы, сбежавшие из лабораторий. Они были быстрыми, умными и всегда голодными. Они питались всем — от крыс до неосторожных людей. И они заняли нишу, освободившуюся после падения «Хранителей».
Один из падальщиков поднял голову, его глаза — две тусклые, светящиеся в темноте точки — уставились прямо на них. Он издал низкий, рычащий звук, похожий на треск. И вся стая, как по команде, замерла и подняла головы. Они их заметили.
— Уходим, — скомандовала Мия. — Быстро. Но тихо.
Они рванулись обратно к лестнице. Но было поздно. Снизу донесся визг и лай, и стая бросилась к лестнице, с невероятной скоростью карабкаясь по металлическим конструкциям, перепрыгивая с балки на балку.
— Они повсюду! — крикнул Антон, отступая к кабинету начальника смены. — Нас отрежут!
Мия огляделась. Бежать было некуда. Галерея заканчивалась тупиком через двадцать метров. Лестница была занята. Они оказались в ловушке.
— Внутрь! — скомандовала она, заталкивая Антона в кабинет. — Баррикадируй дверь!
Антон с грохотом задвинул тяжелый металлический шкаф, подперев дверь. Снаружи уже слышался скрежет когтей и злобное, голодное рычание. Дверь содрогнулась от первого удара.
— Она долго не выдержит, — сказал Антон, целясь в дверь.
Мия лихорадочно осматривала кабинет. Окно! Оно выходило не на улицу, а внутрь цеха, на крышу соседнего, более низкого строения — какой-то трансформаторной будки. Расстояние — метра три. Прыжок в неизвестность.
— Антон, прикрой! — крикнула она, бросаясь к окну. Стекло было толстым, армированным. Она ударила по нему прикладом эмиттора. Стекло треснуло, но не разбилось. Еще удар. И еще. Наконец, с оглушительным звоном оно вылетело наружу, осыпавшись на крышу внизу.
Дверь затрещала, металл начал поддаваться.
— Прыгай! — крикнул Антон, давая короткую очередь в пробитую в двери дыру. Оттуда донесся визгливый вой боли.
Мия перекинула рюкзак за спину, проверив, что аптечка и антибиотики надежно закреплены. Она взобралась на подоконник. Три метра до крыши. Внизу, в темноте, виднелся бетонный пол. Если промахнешься — смерть. Она глубоко вздохнула. Вспомнила Барака. Вспомнила горящий лоб Элиаса.