Глава 11
Свет. Он был первым и самым жестоким палачом. После промозглой, интимной темноты пещеры, освещенной лишь тусклым светом фонарей и адским оранжевым сиянием источника, яркий, стерильный, безжалостный белый свет лифта резал глаза, как скальпель. Мия зажмурилась, инстинктивно прикрывая лицо рукой, но свет проникал даже сквозь веки, выжигая на сетчатке пляшущие красные пятна. Она шагнула внутрь клети, и стальные двери за ее спиной с тихим, почти вежливым шипением закрылись, отрезая ее от единственного мира, который у нее остался, от тех, кого она отправила в тень, чтобы спасти.
Лифт двинулся вверх. Бесшумно, плавно, с неестественной скоростью. Это было не то ржавое, скрипящее чудовище, на котором они спускались. Это была технология Системы — безупречная, эффективная и абсолютно чужая. Подъем был стремительным, как падение в обратную сторону. Давление закладывало уши, пол едва заметно вибрировал. Мия открыла глаза, щурясь, привыкая к боли.
Она была не одна.
В углах клети, неподвижные, как статуи, стояли двое. «Молчаливые». Их матово-черная броня впитывала свет, не оставляя бликов. Их шлемы с узкими прорезями визоров были повернуты к ней. Она не слышала их дыхания, не видела движения. Они были просто присутствием. Тяжелым, давящим, лишающим воздуха. Она чувствовала их взгляды — нечеловеческие, сканирующие, оценивающие. Они не смотрели на нее как на человека. Они смотрели на нее как на объект. Образец. Угрозу класса «Антропос-Х», которую нужно было каталогизировать и доставить.
Она заставила себя дрожать. Это было несложно. Ее тело и так сотрясала мелкая дрожь от усталости, адреналина и леденящего ужаса. Она сжалась, села на пол в углу, обхватив колени, и спрятала лицо. Роль, которую она выбрала, — роль напуганной, сломленной девчонки, — была ее единственной броней. Любой намек на силу, на непокорность, и они поймут, что она лжет. И тогда все будет кончено.
Лифт остановился так же внезапно и плавно, как и начал движение. Двери открылись. Новый свет, еще более яркий, ударил в глаза. И новый воздух. Холодный, сухой, стерильный, с едва уловимым запахом антисептика и озона. Он был таким чистым, что обжигал легкие, привыкшие к смраду руин и сырости подземелий.
— На выход, — приказал голос из динамика. Тот же спокойный женский голос. Бесстрастный, как голос бортового компьютера.
Мия подняла голову. Они были не в цеху. Не в коридоре. Они были в просторном, белом, залитом светом помещении, похожем на медицинский бокс или шлюзовую камеру. Стены были покрыты гладкими, бесшовными панелями, пол блестел. Ни пылинки. Ни соринки. Этот мир был антиподом ее мира. И от этой стерильности становилось тошно.
Двое «Молчаливых» шагнули вперед, их движения были синхронными, отточенными до автоматизма. Один остался у лифта, перекрывая путь к отступлению. Другой подошел к ней. Он не прикоснулся. Просто указал стволом своей винтовки на открытый проход в стене напротив. Приглашение, от которого нельзя было отказаться.
Мия поднялась, спотыкаясь. Она заставила себя идти медленно, неуверенно, волоча ноги. Каждый шаг был испытанием воли. Она играла свою роль, и от качества этой игры зависело все.
Она прошла через проход и оказалась в длинном, белом коридоре. Здесь было больше людей. Не солдаты. Мужчины и женщины в белых халатах, с планшетами в руках, двигались быстро, деловито. Они бросали на нее короткие, брезгливые, почти испуганные взгляды, а потом тут же отворачивались, словно боялись заразиться одним лишь взглядом. «Заразная». Она была для них ходячей чумой, ожившим кошмаром. Она чувствовала их страх, и это придавало ей сил. Страх — это слабость. И она сможет этим воспользоваться.
Ее вели по лабиринту коридоров. Все было белым, серым, стальным. Никаких украшений. Никаких лишних деталей. Функциональность, доведенная до абсурда. Иногда сквозь толстые, армированные окна она видела другие помещения. Лаборатории с кипящими колбами и сложным оборудованием. Тренировочные залы, где другие «Молчаливые» отрабатывали приемы боя на роботах-манекенах. Медицинские отсеки, где люди в скафандрах что-то делали с образцами в герметичных боксах. Это был муравейник. Подземный город Системы, скрытый под мертвым заводом. Целая цивилизация, построенная на страхе и лжи.
Наконец, ее привели к тяжелой стальной двери. Она открылась с тихим гулом. «Молчаливый» подтолкнул ее внутрь. Дверь закрылась за спиной, отрезая ее от белого, стерильного мира коридоров.
Здесь было темно.
После ослепительного, хирургического света коридоров тьма была не просто отсутствием света. Она была физической. Густой, холодной, осязаемой. Она пахла. Не руинами, не пылью и тленом, не сыростью подземелий. Она пахла холодной сталью, переработанным, лишенным жизни воздухом и едва уловимым, едким запахом озона, словно где-то рядом постоянно работали мощные стерилизаторы. Мия сделала неглубокий вдох, и этот стерильный холод, казалось, осел инеем на ее легких. Дверь за спиной закрылась с глухим, вакуумным щелчком, отрезав последний звук. Теперь она слышала только стук собственного сердца, гулко бьющегося в ушах, и свое прерывистое, сбитое дыхание.