— Образец 734? — спросил он. Голос у него был тихий, немного хриплый. — Меня зовут доктор Армин. Пройдемте со мной.
За его спиной стояли двое охранников, но не в черной броне, а в обычной серой форме. Их лица были строгими, но человеческими.
Мия не двинулась с места.
— Куда? — спросила она, ее голос прозвучал чужим после долгого молчания.
— На обследование, — ответил доктор Армин. — Это стандартная процедура. Не бойтесь. Никто не причинит вам вреда.
«Не бойтесь». Эти слова в этом месте звучали как самая изощренная издевка. Но в его голосе не было лжи. Была только… апатия. Словно он повторял эту фразу тысячу раз и давно перестал вкладывать в нее какой-либо смысл. Мия поняла, что выбора у нее нет. Она медленно вышла из камеры.
Ее повели по другим коридорам. Не по тем, главным. А по служебным, техническим. Здесь было меньше света, стены были выкрашены в унылый серый цвет, под потолком тянулись пучки труб и кабелей. Они прошли мимо нескольких таких же камер, из которых доносились приглушенные звуки — стоны, бормотание, тихий плач. Другие «заразные». Другие сломленные судьбы.
Ее привели в помещение, которое было чем-то средним между медицинским кабинетом и лабораторией. В центре стояло кресло, похожее на стоматологическое, окруженное сложным оборудованием с мониторами и датчиками. Доктор Армин жестом указал ей сесть.
— Это не займет много времени, — сказал он, надевая тонкие резиновые перчатки.
Охранники остались у двери. Мия села в кресло. Мягкие фиксаторы автоматически защелкнулись на ее запястьях и лодыжках. Она дернулась, но они держали крепко.
— Что вы собираетесь делать? — спросила она, пытаясь скрыть панику.
— Взять образцы, — ответил доктор, не глядя на нее, подготавливая какие-то инструменты. — Кровь, слюна, кожный соскоб. Проверить ваши рефлексы. Сканировать мозговую активность. Ничего болезненного.
Он работал быстро, отстраненно. Взял у нее кровь из вены. Провел по внутренней стороне щеки ватной палочкой. Прикрепил к ее голове несколько датчиков, смазав кожу холодным гелем. На мониторах рядом с креслом забегали зеленые линии, замерцали цифры.
— Так… — бормотал он себе под нос, глядя на экран. — Реакция зрачков в норме. Сердечный ритм учащен, но в пределах стрессовой нормы. Электроэнцефалограмма… — он нахмурился, вглядываясь в изгибы линий. — Никаких признаков дегенерации лобных долей. Никаких аномалий в лимбической системе. Странно.
Он повернулся к ней. В его усталых глазах впервые мелькнул интерес.
— Вы сказали офицеру Каилу, что ваши очки сломаны. Почему?
Офицер Каил. Так звали того молодого ублюдка.
— Потому что я не больна, — упрямо повторила Мия. — Я знаю это.
— Знаете? — доктор Армин снял перчатки и сел на стул напротив нее. — На чем основано ваше знание? На ваших ощущениях? Но вирус как раз и поражает ваше восприятие реальности. Вы не можете доверять своим ощущениям. Вы не можете доверять даже своим мыслям. Единственное, чему можно доверять, — это приборы. А детектор показал высшую степень угрозы. Красный свет.
— Он показал красный свет и на офицере Каиле, — тихо сказала Мия.
Доктор замер. Его лицо, и без того бледное, стало землистым. Он медленно наклонился к ней.
— Что ты сказала? — прошептал он.
— Я видела, — повторила Мия, глядя ему прямо в глаза. — Он смотрел на себя в отражении. И очки горели красным. Он сказал, что они неисправны.
Доктор Армин откинулся на спинку стула. Он смотрел в пустоту, его пальцы нервно теребили край халата. Он молчал долго, так долго, что Мии стало страшно. Тишину нарушало лишь пиканье приборов, измеряющих ее жизненные показатели.
— Он приказал провести полную калибровку детектора, — наконец произнес доктор, его голос был глухим. — Техники работали двое суток. Они проверили каждый контур, каждый сенсор. Они прогнали сотни тестов. — Он сделал паузу, словно ему не хватало воздуха. — Прибор абсолютно исправен. Он работает в строгом соответствии со спецификациями.
У Мии перехватило дыхание.
— Тогда почему?.. — начала она.
— Почему он показывает красный на всех? — закончил за нее доктор. Он посмотрел на нее, и в его глазах была бездна. Бездна знания, которое он нес в себе долгие годы. — Потому что так он и был задуман.
Мия смотрела на него, не в силах произнести ни слова.
— «Антропос-Х», — продолжил доктор Армин, его голос был тихим, монотонным, как будто он читал лекцию студентам-медикам. — Не существует. Никогда не существовало. Это миф. Великая Ложь, на которой построена вся наша Система. Ложь, созданная основателями этого бункера после «Переворота Тишины».