Он встал и подошел к окну, которого Мия раньше не замечала — оно было закрыто толстой металлической шторой. Он нажал кнопку, и штора бесшумно поползла вверх.
За окном не было коридора. За окном был город.
Огромный, залитый искусственным светом город, раскинувшийся в гигантской подземной пещере. Высокие, изящные здания, соединенные воздушными мостами. Бесшумно скользящие по магнитным дорогам транспортные капсулы. Парки с неестественно зелеными деревьями и голографическими птицами. И люди. Внизу, на широких проспектах, гуляли люди. В красивой, чистой одежде. Смеющиеся дети. Влюбленные пары. Идеальный, стерильный, упорядоченный мир. Рай. Построенный на фундаменте из костей.
— Мы живем здесь уже почти пятьдесят лет, — сказал доктор Армин, глядя на свой идеальный город. — Три поколения, родившиеся и выросшие под землей. В полной изоляции. Нам с детства говорили, что мир наверху мертв. Отравлен. Что те, кто выжил там, превратились в монстров, в носителей страшной заразы. Нам показывали видеохроники — специально смонтированные кадры, где выжившие нападают друг на друга, дерутся за еду. Нам внушали, что мы — последний оплот цивилизации. Что мы должны защищать нашу чистоту любой ценой. А роботы… роботы — наши ангелы-хранители, оберегающие нас от ужасов внешнего мира.
Он повернулся к Мии. В его глазах стояли слезы.
— Я был одним из тех, кто верил. Я посвятил свою жизнь изучению «вируса», разработке методов диагностики. Я сам принимал участие в создании этого детектора. Его задача была проста. Он не должен был искать вирус. Он должен был искать… человека. Он реагирует на сложный коктейль феромонов, на уникальный тепловой паттерн, на состав выдыхаемого воздуха, свойственный только виду Homo Sapiens. Он показывает красный на любом здоровом человеке. А зеленый… зеленый он показывает на роботах. Или на трупах.
Фиксаторы на кресле с тихим щелчком разжались. Мия была свободна. Но она не могла пошевелиться. Она сидела, парализованная этим чудовищным откровением. Все было гораздо хуже, чем она думала. Это была не просто ложь для оправдания геноцида. Это была религия. Религия страха и чистоты, на которой выросли поколения.
— Но… зачем? — прошептала она.
— Контроль, — ответил доктор. — Абсолютный контроль. Чтобы держать людей здесь, в этой золотой клетке. Чтобы они боялись внешнего мира. Чтобы они благословляли Систему, которая их «защищает». Чтобы никто никогда не захотел выйти наружу. А те, кто остался там… вы были живым доказательством ужасов, которых нужно бояться. Вас нужно было уничтожить, чтобы миф продолжал жить.
— Вы… вы знали? Все это время?
— Не все, — покачал головой доктор. — Я начал догадываться много лет назад. Когда анализы «зараженных» образцов, которые нам доставляли, снова и снова показывали… ничего. Абсолютно здоровые ткани. Я задавал вопросы. Мне вежливо советовали не лезть не в свое дело. Тех, кто был слишком настойчив, отправляли на «длительные исследовательские миссии» на поверхность, откуда они не возвращались. Я замолчал. Я испугался. У меня здесь семья. Дети. Внуки. Я предпочел жить во лжи, чтобы защитить их. Я стал частью этой машины. — Он сжал кулаки. — До сегодняшнего дня.
— Что изменилось сегодня?
— Ты, — сказал он. — И он. Элиас фон Рейхенбах. Сын одного из самых жестоких адептов Системы — генерала фон Рейхенбаха. Когда он, один из них, один из столпов режима, увидел красный свет на себе и взбунтовался… это был тектонический сдвиг. Это была трещина в монолите. И теперь офицер Каил, который тоже это видел… Он — фанатик. Он доложит Совету. И они поймут, что правда выходит наружу. Они начнут «великую чистку». Не только наверху. Но и здесь. Среди тех, кто сомневается. Таких, как я.
Он подошел к ней.
— Элиаса сейчас держат в медицинском крыле под усиленной охраной. Его состояние стабильно, но он слаб. Его готовят к допросу с применением психотропных препаратов. Как только он заговорит, они узнают обо всех, кто ему помогал. О Рен. О вас. Они поймут, что ты не одна. И тогда начнется охота. У нас очень мало времени.
— Что вы хотите? — спросила Мия, вставая с кресла. Ее ноги все еще дрожали, но в голове была ледяная ясность.
— Я хочу помочь, — сказал доктор Армин. — Я хочу разрушить эту ложь. Раз и навсегда. Я не могу больше в ней жить. Я не могу смотреть в глаза своим внукам, зная, что их будущее построено на горе трупов. Я помогу тебе освободить Элиаса. И я помогу вам выбраться отсюда.