— Возвращайся, Искра, — тихо сказала она, впервые назвав ее так. — Возвращайся живой.
Мия кивнула. Она не прощалась. Она просто развернулась и вышла из подвала, растворившись в серых сумерках, как призрак.
Она бежала. Бежала по руинам своего мира, который теперь казался ей одновременно и знакомым, и чужим. Она двигалась быстро, бесшумно, используя тени, пробираясь через проломы в стенах, скользя по крышам. Она была тенью, вернувшейся в свое царство.
Но что-то изменилось. Раньше она бежала от страха. От Стаи. От голода. Теперь она бежала к цели. Впервые в жизни у нее была цель, которая была больше, чем просто выживание. У нее была ответственность. За людей, которых она оставила в подвале. За человека, чья жизнь зависела от нее. За правду, которая тяжелым грузом лежала на ее душе.
Она бежала, и в голове у нее звучали слова. «Возвращайся, Искра». Искра. Так они называли его. Теперь они назвали так ее. Она не знала, сможет ли она нести этот титул. Сможет ли она разжечь пламя. Но она знала, что должна попробовать.
На второй день пути, измотанная и голодная, она добралась до окраин своего сектора. И увидела то, чего боялась больше всего.
Дым. Не от костра. А от пожарищ. И следы. Свежие следы гусениц тяжелых роботов. И тела. Тела выживших из других шаек, брошенные на улицах. Система проводила тотальную зачистку. Они искали их. Они уничтожали все на своем пути.
Ее сердце сжалось от ледяного ужаса. Она опоздала. Ее старого убежища, скорее всего, больше не существует. Все было зря.
Она сидела в развалинах какого-то дома, глядя на опустошенный, выжженный квартал, и чувствовала, как ее покидают последние силы. Отчаяние, холодное и липкое, окутывало ее. Она была готова сдаться.
И тут она услышала его. Слабый, прерывистый сигнал. Радио. Кто-то выходил в эфир на старой, заброшенной частоте, которую использовали выжившие.
Она достала из кармана маленький, потрепанный приемник, который всегда носила с собой. Реликвия, доставшаяся ей от Барака. Она включила его, начала крутить ручку настройки. Шипение, треск… и вдруг — голос. Искаженный помехами, но живой.
«…всем, кто слышит… …«Перечеркнутый Круг»… …повторяю, говорит «Перечеркнутый Круг»… …мы живы… …собираемся в точке «Омега»… …Искра с нами… повторяю, Искра с нами…»
Мия замерла. Она не могла поверить своим ушам. «Перечеркнутый Круг». Они выжили после штурма убежища. И они думали, что Элиас с ними. Это означало, что они не знают, что случилось. Но это также означало, что они где-то здесь. Рядом.
И она поняла. Ее цель — не старый схрон. Ее цель — найти их. Объединиться. Рассказать им правду. И вместе… вместе у них мог бы появиться шанс.
Она снова посмотрела на руины. Но теперь в ее взгляде не было отчаяния. Была новая, яростная решимость. Охота продолжалась. Но теперь она была не только дичью. Она тоже стала охотником. Охотником за своей стаей. Охотником за будущим.
А в это же время, в сыром, холодном подвале, Элиас открыл глаза. Жар отступил, оставив после себя звенящую слабость и кристальную ясность в голове. Первое, что он увидел, было лицо Лены, склонившейся над ним. В ее руке была кружка с водой.
— Ты проснулся, — тихо сказала она. В ее голосе не было страха. Только детское любопытство.
Элиас медленно сел, опираясь на стену. Он посмотрел на свои руки, на перевязанный бок, на измученные лица Рен и Дока у костра.
— Где Мия? — спросил он. Это был его первый вопрос.
Рен повернулась к нему. В ее глазах была горечь и уважение.
— Она пошла за помощью. Одна. Она сказала, что вернется.
Элиас закрыл глаза. Он представил ее — худую, яростную, отчаянную девчонку — одну, в этих бесконечных, смертоносных руинах. Она снова спасала его. Спасала их всех. И он не знал, сможет ли он когда-нибудь отплатить ей за эту жертву. Он знал только одно. Он должен жить. Жить, чтобы дождаться ее возвращения. Жить, чтобы помочь ей закончить то, что они начали. Он был Искрой. Но она… она была Пламенем.
Глава 18
Часть I: Мия
Воздух в руинах изменился. Раньше он был просто мертвым — смесью пыли, тлена и холодного бетона. Теперь в нем вибрировало напряжение. Зловещее, почти осязаемое. Это было затишье после бойни. Мия чувствовала это каждой клеточкой своей кожи. Система нанесла удар. Жестокий, тотальный, не оставивший сомнений в ее намерениях. Выжженные кварталы, которые она обходила стороной, были тому молчаливым, ужасающим свидетельством. Но зачистка прекратилась. Патрули «Молчаливых» и тяжелых роботов-санитаров, которые несколько дней утюжили этот сектор, исчезли. Словно гигантский хищник, насытившись, уполз обратно в свое логово, оставив после себя лишь кости и страх.