Эта новая, звенящая тишина была страшнее грохота боя. Она означала, что Система перешла к следующей фазе. К охоте. Не к ковровой бомбардировке, а к точечной работе скальпелем. Они больше не искали всех «заразных». Они искали конкретных людей. Ее. Элиаса. И тех, кто был с ними.
Слабый, прерывистый радиосигнал «Перечеркнутого Круга» стал ее единственным маяком в этом море опустошения. «…собираемся в точке «Омега»… …Искра с нами…». Эта последняя фраза одновременно и давала надежду, и сжимала сердце ледяной тревогой. Они выжили. Но они не знали правды. Они верили, что их лидер с ними, что он ведет их. Что они сделают, когда узнают, что их Искра — это не герой-победитель, а умирающий беглец, чья жизнь держится на волоске? И что вместо него к ним идет она, самозванка, девчонка из руин, на чьей совести смерть их товарищей и, возможно, самого Барака? Примут ли они ее? Или убьют на месте, как носительницу дурных вестей?
Она отбросила эти мысли. Сомнения были роскошью. Сейчас у нее была только цель. Точка «Омега». Голос в радио не назвал ее координат, это было бы самоубийством. Но в языке выживших были свои коды. «Омега» — последняя буква. Конец. В их секторе было только одно место, которое все называли Концом Света. Старое городское кладбище. Огромный, заросший, окруженный высокой стеной некрополь на самой границе сектора. Место, куда не совались даже самые отчаянные мародеры. Место, которое роботы-санитары обходили стороной, словно их программы не были рассчитаны на работу с мертвыми, которые уже были «очищены» временем. Идеальное укрытие.
Путь туда был долгим и опасным. Мия двигалась только по ночам. Днем она отлеживалась в самых темных, самых глубоких подвалах, в вентиляционных шахтах, в пустых водонапорных башнях, сливаясь с тенями, превращаясь в часть руин. Она ела то, что могла найти: жесткие, безвкусные коренья, которые она выкапывала ножом; дождевых червей, жирных после недавних дождей; один раз ей повезло найти гнездо диких голубей с яйцами. Эта пища не насыщала. Она лишь поддерживала огонь жизни в ее измотанном теле.
Каждую ночь, двигаясь по крышам, перепрыгивая с одного разрушенного здания на другое, она видела их. Новые патрули. Это были не громоздкие Громилы и не быстрые Скауты. Это были другие машины. Низкие, похожие на металлических пауков, они двигались почти бесшумно, их множество оптических сенсоров сканировали все вокруг в инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах. Охотники. Созданные не для зачистки, а для выслеживания. Они не искали толпу. Они искали одиночек. Они искали тепловой след, дыхание, сердцебиение, которое отличалось от фонового шума руин. Они искали ее.
Однажды ночью один из них чуть не настиг ее. Она перебегала через открытую площадь, когда почувствовала на себе его невидимый взгляд. Она замерла за остатками фонтана, превратившись в камень. Паук остановился в двадцати метрах от нее. Его голова-сенсор медленно поворачивалась, сканируя пространство. Мия не дышала. Она замедлила свое сердцебиение, используя технику, которой ее научил Барак — техника медитации обреченных, когда ты принимаешь смерть и твое тело перестает ее бояться, перестает выдавать себя паническими сигналами. Паук постоял еще несколько секунд, которые показались ей вечностью, а потом, не найдя явной цели, двинулся дальше.
Она выжила. Но поняла, что ее старые навыки уже недостаточны. Враг эволюционировал. И она должна была эволюционировать вместе с ним.
На третью ночь она добралась до стены кладбища. Высокая, из старого, покрытого мхом кирпича, увенчанная ржавыми пиками. Она нашла место, где часть стены обрушилась, и пролезла внутрь.
Мир внутри был другим. Тихим. Спокойным. Величественным в своем запустении. Здесь природа окончательно победила цивилизацию. Деревья, выросшие до невероятных размеров, оплетали своими корнями могильные плиты и склепы. Плющ покрывал все сплошным зеленым ковром. Воздух был чистым, пах влажной землей, прелыми листьями и покоем. Покоем, которого Мия не знала никогда в жизни.
Она двигалась по заросшим тропинкам, между рядами покосившихся крестов и разбитых ангелов. Здесь было легко спрятаться. Но так же легко было и заблудиться. Она искала следы. Примятая трава. Сломанная ветка. Что-то, что подсказало бы, где они.
Она нашла их в самом центре некрополя, в старом, полуразрушенном склепе, принадлежавшем, судя по стертой надписи, какому-то богатому семейству из прошлого. Вход был замаскирован ветками и куском брезента. Изнутри доносились тихие голоса.
Мия не стала врываться. Она затаилась в зарослях, наблюдая. Она должна была понять, кто они. Сколько их. Каково их настроение.