Он пытается ухватить ее. Первые ноты… да, он их помнит. Они похожи на капли дождя. Три коротких, одна длинная. А потом… пустота. Память ускользает.
Он снова и снова возвращается к этому воспоминанию. Он видит лицо матери. Печальную улыбку в ее глазах, когда она смотрит на него. «Послушай, Элиас, — шепчет ее голос из прошлого. — Это музыка солнца. Так звучит мир, когда он свободен».
Он был глух. Он был слеп. Он был хорошим сыном своего отца.
Он чувствует, как кто-то касается его плеча. Он открывает глаза. Это Мия. Она протягивает ему кусок жареного мяса на листе лопуха.
— Ешь, — говорит она. — Тебе нужны силы.
Он берет мясо. Оно жесткое, с привкусом дыма, но это самая вкусная еда, которую он пробовал в своей жизни. Он ест, и его взгляд встречается с ее. В ее глазах нет ни жалости, ни осуждения. Только спокойная, твердая уверенность. Она верит в него. Она, которая имела все причины его ненавидеть.
И это простое доверие, этот кусок мяса, протянутый рукой врага, ставшего спасителем, что-то сдвигает в его сознании. Он снова закрывает глаза. И на этот раз он не просто вспоминает. Он чувствует. Он чувствует тоску своей матери. Ее отчаянную, безмолвную любовь. Ее надежду, которую она вложила в эту простую мелодию.
И она приходит. Вся, целиком. От первой до последней ноты. Двенадцать нот. Простых. Печальных. Идеальных.
Он открывает глаза.
— Я вспомнил, — говорит он хрипло.
Он начинает напевать. Тихо, неуверенно. Мелодию своей матери. Мелодию солнца.
Док, схватив свой терминал, лихорадочно записывает, переводя ноты в цифровой код. Рен, Антон, Кира — все замерли, слушая эту простую, призрачную музыку, родившуюся в аду.
И Мия. Она смотрит на него, и на ее губах впервые появляется что-то, похожее на улыбку. Легкая, почти незаметная, но она меняет все.
В этот момент они перестали быть обломками двух миров. Они стали стаей. Одной. И у них появилось оружие. Оружие, выкованное из материнской любви и отчаяния. И теперь они знали, как нанести ответный удар.
Глава 20
Тишина, последовавшая за последней, затихающей нотой мелодии Элиаса, была иной, чем прежде. Она не давила, не всасывала. Она вибрировала. Она была наполнена с трудом сдерживаемым напряжением, хрупкой, почти безумной надеждой и электрическим треском работающего разума Дока. Он сидел у огня, сгорбившись над своим терминалом, который теперь был соединен с кибернетической рукой Элиаса хитросплетением проводов. Его пальцы летали над сенсорной клавиатурой, переводя печальную музыку материнской любви в холодный, безжалостный язык цифрового кода.
— До-диез, ре, соль… Пауза… — бормотал он себе под нос, его глаза горели фанатичным огнем ученого на пороге великого открытия. — Длина ноты, тональность… это не просто мелодия. Это полифонический ключ с динамической переменной. Гениально. Абсолютно гениально в своей простоте. Его невозможно взломать перебором. Его можно только знать. Чувствовать.
Элиас сидел, прислонившись к стене, и наблюдал за ним. Он чувствовал себя опустошенным. Воспоминание о матери, такое яркое и болезненное, оставило после себя горький привкус пепла. Он отдал им ее последнюю тайну, ее единственное оружие. И теперь чувствовал себя голым, лишенным последней защиты. Он посмотрел на Мию. Она сидела напротив, ее лицо в отблесках костра было серьезным и сосредоточенным. Она не смотрела на него с жалостью. Она смотрела как на равного. Как на товарища по оружию. И этот взгляд согревал его лучше любого огня.
Проходили минуты, превращаясь в вечность. Каждый в подвале затаил дыхание. Рен стояла у входа, ее фигура была напряжена, как струна, она вслушивалась в ночные звуки руин. Антон и Корвин проверяли и перепроверяли свое скудное оружие. Кира обнимала спящую Лену, шепча ей что-то на ухо, словно пытаясь защитить ее от этого напряженного ожидания.
— Есть! — вдруг воскликнул Док. Его голос сорвался, прозвучав слишком громко в тишине. — Есть контакт! Я… я в их сети!
Все взгляды устремились на него. На маленьком, потрепанном экране терминала, усиленного мощью процессора Элиаса, забегали строчки зеленого кода. Они мерцали, сменяя друг друга с невероятной скоростью.
— Я внутри, — выдохнул Док, его глаза были прикованы к экрану. — Боги ржавчины, я внутри… Это… это целый мир. Протоколы безопасности, графики патрулирования, личные файлы, архивы… Все здесь.
— Доктор Армин, — хрипло сказал Элиас. — Найди его. Нам нужно с ним связаться.
— Ищу, — Док снова застучал по клавиатуре. — Поиск по биометрическому идентификатору… Вот он. Доктор Армин Райнеке. Статус… — Док замолчал, его лицо побледнело.