— Что? Что с ним? — напряглась Мия.
— Статус: «Направлен на внеочередную санацию в сектор Омикрон», — прочитал Док, и его голос дрогнул. — Причина: «Подозрение в нарушении протокола «Сигма-7». Психическая нестабильность».
— Они его взяли, — глухо произнес Элиас. Его кулаки сжались. Каил. Этот ублюдок Каил не стал ждать калибровки. Он убрал единственного свидетеля, который мог подтвердить его сомнения, списав все на безумие старого врача. — Они его убьют. Или превратят в овоща в одной из своих «лечебниц».
Надежда, только что вспыхнувшая так ярко, начала гаснуть. Их единственный союзник внутри Системы был нейтрализован. Они снова были одни.
— Но он успел, — вдруг сказал Док, его глаза снова расширились. — Он успел! Перед тем, как его взяли, он загрузил зашифрованный архив в закрытый медицинский канал. С пометкой «Для Искры». Пароль… пароль — та же мелодия! Он верил, что мы ее найдем!
Он снова застучал по клавишам. На экране появился значок загрузки. Медленно, мучительно медленно, поползла синяя полоса. Они скачивали последнее послание доктора Армина. Его завещание.
— Что там? — спросила Рен, подходя ближе.
— Не знаю. Архив большой. Очень. И хорошо зашифрован. Расшифровка займет время, — ответил Док. — Но это наш единственный шанс. Шанс узнать, где находится их сердце. Ядро.
Пока файл скачивался, Мия взяла на себя организацию их маленького, отчаянного лагеря. Она понимала, что сидеть здесь долго нельзя. Как только Система поймет, что их союзник оставил им «подарок», они вычислят примерный радиус, откуда мог исходить сигнал, и начнут прочесывать местность с удвоенной силой.
— Нам нужно уходить, — сказала она, когда полоса загрузки достигла конца. — Прямо сейчас. Пока они не засекли нас.
— Куда? — спросил Антон. — Мы не можем тащить раненых через весь город.
— Нам не нужно идти через город, — ответила Мия. — Мы пойдем под ним.
Она развернула старую, потрепанную карту сектора, которую забрала у одного из убитых бойцов «Круга» на кладбище.
— Здесь, — она ткнула пальцем в точку недалеко от их убежища. — Старая система коллекторов. Она проходит под большей частью города. Она заброшена, частично затоплена, но она ведет на восток. Далеко. В промышленные зоны. Туда, где нет жилых руин, и куда патрули заглядывают редко.
— Это рискованно, — возразил Док. — Там могут быть обвалы, газы…
— Сидеть здесь — еще рискованнее, — парировала Мия. — Под землей нас будет труднее найти. И это даст тебе время, Док. Время, чтобы расшифровать архив.
Решение было принято. Они быстро собрали свои скудные пожитки. Элиас, хоть и был все еще слаб, уже мог идти сам, опираясь на плечо Антона. Корвина снова уложили на носилки.
Они двинулись в путь, погружаясь в вонючее, темное чрево города. Коллекторы были именно такими, как и предупреждал Док. Тесные, скользкие, с ледяной водой по щиколотку, в которой плавал какой-то мусор. Воздух был тяжелым, спертым, пах гнилью и метаном. Они шли в полной темноте, освещая путь одним-единственным фонарем, чтобы экономить батареи.
Они шли несколько часов, может быть, целый день. Время под землей снова потеряло свой смысл. Они останавливались на короткие привалы, чтобы съесть еще один крошечный кусочек концентрата и дать отдохнуть раненым. Все это время Док, устроившись на каком-нибудь сухом выступе, не отрывался от своего терминала, который все еще был подключен к руке Элиаса. Он боролся с шифрами доктора Армина.
А Элиас и Мия… они шли рядом. Молча. Слова были не нужны. Между ними возникло что-то новое. Не просто союз. Не просто благодарность. Это было товарищество, рожденное в огне, крови и общем знании страшной правды. Он больше не видел в ней просто «девчонку из руин». Он видел в ней силу, которую не сломили ни голод, ни страх, ни Система. А она… она больше не видела в нем «принца из Центра». Она видела человека, который нашел в себе мужество посмотреть в лицо правде и пойти против всего своего мира. Она видела в нем того самого Барака, которого потеряла — лидера, пусть и раненого, но не сломленного.
На одной из остановок, когда они сидели в полной темноте, слушая, как капает вода, он тихо спросил:
— Почему ты вернулась за мной? В пещере? Ты могла уйти. Спасти себя.
Мия долго молчала.
— Потому что Барак не стал бы бросать своих, — наконец ответила она. — И потому что… если бы ты умер, его смерть была бы напрасной. И смерть всех остальных тоже. Твоя жизнь — это единственное, что придает смысл всему этому ужасу.