— Кто? Стая? — спросил Док, подходя ближе, его цепкий взгляд изучал ее лицо, ища подвоха. — Где? Как ты сбежала? Рассказывай.
— Не только Стая, — Мия почувствовала, как все взгляды впиваются в нее, тяжелые, полные вопроса и страха. Как объяснить необъяснимое? Как заставить поверить в чудо, пахнущее маслом и ложью? — Там… был человек. Один из них. Из Центрального Города. Из тех, кто… приказал.
Тишина повисла густая, как смог над горящими свалками. Даже вечный ветер за окном будто стих, прислушиваясь.
— Человек? — Барак произнес слово так, будто выплюнул яд. — Здесь? Среди руин? С жестянками? Что он делал? Наблюдал?
— Командовал ими, — Мия сглотнула, ощущая сухость во рту. — У него… рука. Неживая. Железная. Или пластмассовая. Черная. Он… он говорил, что мы заразные. Что есть страшный вирус. Что они уничтожают нас, чтобы спастись. Себя и свои семьи.
Глухой, злобный ропот прошел по группе. Страх сменился волной горячего недоверия, а затем – кипящей злобой.
— Бред сивой кобылы! — выкрикнул Глеб, молодой парень с обожженным лицом, всегда первый на драку и последний на размышления. Он сжал кулаки, готовый бить невидимого врага. — Придумали сказку, твари элитные! Чтобы спать спокойно в своих хрустальных башнях, когда детей, как Костю, рвут на части! Чтобы совесть не грызла!
— А очки? — Мия невольно повысила голос, пытаясь перекрыть ропот. — У него были очки. Специальные. Он сказал, что они показывают, кто заразен. Красный свет – заражен. Он направил их на меня… — она замолчала, снова видя перед собой холодную линзу, чувствуя тот миг ожидания. — Загорелось красным. Я сказала, что это ложь. Что я здорова. Попросила… потребовала, чтобы он посмотрел на себя через них… — голос ее дрогнул, в памяти всплыло лицо Элиаса, искаженное не просто ужасом, а крахом всего мира. — Он посмотрел… на себя. И увидел тот же красный свет. Он… он понял. Что это ложь. Что все это – чудовищная ложь.
Тишина стала еще громче, давящей. Док снял очки, протер линзы грязным, изорванным рукавом своей куртки, его лицо стало пепельным.
— Технология лжи, — пробормотал он, словно разгадывая сложную схему. — Детектор заразы… который всегда, без исключений, показывает красный. Просто… элегантный инструмент для массового психоза. Для оправдания геноцида. Элегантно. И абсолютно чудовищно. Они даже самих себя убедили…
— И он… что? Поверил? Просто так? — Кирин голос дрожал, она прижимала Лену так крепко, что девочка тихонько кряхтела. — И отпустил тебя? Просто взял и отпустил? Мия, это же… это нереально!
— Не просто так, — Мия почувствовала жар на щеках, вспоминая его панику, его дрожащие руки. — Он… он испугался. Очень. Словно земля ушла из-под ног. Сказал, что если это правда, то меня убьют сразу, как только другие увидят. Развязал меня. Сказал бежать. Быстро. И… — она запнулась, имя казалось горячим угольком на языке, — сказал, что постарается все исправить. Назвал свое имя. Элиас.
— Элиас, — Барак произнес имя медленно, раздельно, с ледяной ненавистью, капающей с каждого слога. — Идиот. Или гениальный провокатор. Дал тебе уйти, чтобы твои следы привели Стаю прямо к нам? Чтобы вычислить наше укрытие?
— Нет! — Мия встряхнула головой, защищая не Элиаса, а то жуткое, искреннее потрясение в его глазах, тот животный страх перед открывшейся бездной. — Он был в ужасе. От правды. Он… он послал роботов прочь, перед тем как освободить меня. Остался в подвале один. Сказал, что задержит их, если они вернутся. Что-то исправит…
— И ты поверила? — Глеб засмеялся резко, беззвучно, его обожженная щека дернулась. — Поверила палачу? У которого вместо руки – железка? Который, может, лично отдавал приказы на зачистку кварталов? Он, наверное, уже по рации доложил наши приметы, и новая Стая уже окружает этот район! Мы сидим тут утки!
— Нет Стаи! — Мия выпалила, чувствуя, как злость поднимается в ответ на его недоверие. — Я шла сюда осторожно, Глеб! Как мышь! Через задворки, по щелям! Ни одного патруля! Ни одного звука двигателя! Тишина мертвая! Хуже, чем обычно!
— Еще страшнее, — пробормотал Док, глядя поверх очков на Барика. — Тишина перед бурей. Или… — он сделал паузу, его взгляд стал острым, аналитическим, — или что-то действительно глобальное случилось. Этот Элиас… если он не врал про «исправление»… что он мог сделать? С двумя роботами? Против всей Системы?
— Убить, — хмуро, без эмоций, сказал Барак. Его глаза были прикованы к темному провалу входа. — Себя. Или того, кто эту ложь запустил. Но это не меняет для нас ровным счетом ничего, Док. Мы сидели тут, затаившись, как мыши в норке, пока Мия… — он повернулся к ней, и в его взгляде была тяжелая, невысказанная благодарность и глубокая вина. — …пока она отвлекала волков. Костю не спасли. Но остальные… живы. Здесь. Твоя жертва не напрасна, Мия. Спасибо.