Они окружили ее, держа на прицеле.
— Кто ты такая? — спросил их лидер, бородатый, шрамированный мужчина с одним глазом. — Откуда у тебя этот знак?
— Я пришла от Искры, — сказала Мия, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. — Он послал меня. Он здесь.
Она кивнула в сторону укрытия, где ждал Элиас.
Бородач недоверчиво прищурил свой единственный глаз.
— Искра? Говорят, он убил своего отца, генерала. Говорят, он — призрак, который проникает в самое сердце Системы. А ты хочешь, чтобы я поверил, что он прячется за камнями, как трусливый шакал, и посылает вместо себя девчонку?
Из толпы раздался смех.
Мия поняла, что проигрывает. Легенда, которую создал «Голос Возмездия», работала против них. Они ждали полубога. А она предлагала им раненого, сломленного человека.
— Он не призрак, — сказала она твердо. — Он — человек. Такой же, как вы. Он ранен. И он пришел просить вашей помощи.
— Помощи? — снова рассмеялся бородач. — Нам не нужна помощь от сынков генералов! Мы сами себе хозяева! Убирайся отсюда, пока цела!
Толпа угрожающе шагнула вперед.
И в этот момент из-за укрытия вышел Элиас.
Он шел медленно, опираясь на кусок арматуры, как на посох. Он был бледен, его одежда была изорвана. Он не был похож на легенду. Он был похож на одного из них. На измотанного, отчаявшегося выжившего.
Он подошел и встал рядом с Мией.
— Я — Элиас фон Рейхенбах, — сказал он, и его голос, хоть и был слаб, прозвучал над площадью. — И я не убивал своего отца. И я не герой. Я — предатель, который прозрел. Я пришел к вам не как Искра. Я пришел как человек, который знает, как убить нашего общего врага. Раз и навсегида.
Он посмотрел в единственный глаз бородатого лидера.
— Я знаю, вы не доверяете мне. И вы не должны. Но я предлагаю вам не веру. Я предлагаю вам шанс. Шанс нанести удар, который они никогда не забудут. Помогите нам. И вместе мы сожжем их «Колыбель» дотла.
На площади воцарилась тишина. Люди смотрели на него, на Мию, переглядывались. Они были в замешательстве. Перед ними стоял не миф. А правда. И она была сложной, неудобной и совсем не героической.
Именно в этот момент Каил, который все это время наблюдал из укрытия, принял свое собственное решение. Он вышел на открытое пространство. Без оружия. С поднятыми руками.
— Он говорит правду, — сказал Каил, и все стволы тут же повернулись в его сторону. — Я — офицер Дариан Каил, из службы безопасности Системы. Я был послан, чтобы убить его. Но я увидел то же, что и он. Я увидел ложь. И я выбрал сторону. Нашу общую сторону. Сторону людей.
Это был его ход. Его жертва. Он поставил на кон все. Свою жизнь. Свое будущее. Он вышел из тени и сделал свой выбор.
Бородач смотрел на них троих. На измотанного аристократа. На яростную девчонку из руин. И на офицера-перебежчика. Это был самый странный союз, который он когда-либо видел.
— Меня зовут Ястреб, — сказал он наконец, опуская свою винтовку. — И мне не нравятся сынки генералов. И офицеры Системы. Но… — он усмехнулся, — …мне нравится, как горит ложь. Пойдемте. Поговорим. У костра.
Он сделал им знак следовать за ним.
Они шли вглубь планетария, окруженные молчаливыми, недоверчивыми бойцами. Но это была первая победа. Они нашли их. Они начали разговор. И, возможно, у них появился шанс собрать армию, способную бросить вызов Системе. Но цена этой победы была высока. И каждый из них заплатил ее по-своему.
Глава 28
Планетарий изнутри был похож на скелет гигантского, инопланетного существа. Огромный купол, местами пробитый, открывал взгляду клочья свинцово-серого неба. В этих прорехах, как слезы, висели гирлянды из ржавых кабелей и обломков обшивки. Когда-то здесь, в центре, стоял сложный проекционный аппарат, показывавший далекие галактики. Теперь на его месте горел большой костер, дым от которого уходил вверх, в пробитое небо. Вокруг огня, на ящиках, обломках кресел и просто на полу, сидели они. Самые разные, самые отчаянные и самые несгибаемые люди руин. Это была армия Ястреба.
Переговоры были долгими и трудными. Они длились всю ночь. Ястреб, одноглазый, покрытый шрамами лидер этого разношерстного сброда, был хитер, недоверчив и прагматичен. Он не верил в красивые слова о свободе и правде. Он верил в то, что можно потрогать: в оружие, в еду, в тактическое преимущество.
Элиас говорил. Он отбросил пафос легенды, который ему навязал «Голос Возмездия». Он говорил как стратег, как офицер, знающий врага изнутри. Он раскладывал перед ними схемы «Колыбели», которые Док передал ему на планшет. Он объяснял уязвимости, показывал маршруты. Он говорил не о мести, а о цели. О возможности нанести один, сокрушительный удар, который парализует Систему на годы, если не навсегда.