За углом, посреди небольшой площади, усыпанной битым стеклом от витрин давно разграбленных магазинчиков, лежало оно. Робот. Но не Скаут и не Громила. Этот был другим. Более человекообразным, изящным, почти эстетичным. Гладкий, полированный корпус, некогда белоснежный, а ныне покрытый копотью и глубокой, зияющей пробоиной в груди. Из пробоины валил едкий черный дым, внутри что-то яростно искрило, плавилось, издавая то самое шипение и треск. Рядом с ним валялся другой робот – маленький, размером с крупную собаку, похожий на металлического паука с множеством тонких манипуляторов-щупалец. Его тоже изувечили – корпус был смят, несколько манипуляторов оторваны, а «голова»-сенсорный блок валялась в метре, разбитая вдребезги. Оба были мертвы. Не отключены – уничтожены с яростью.
— Господи… — ахнул Док, подойдя ближе, но не решаясь прикоснуться к дымящимся останкам. — Это… сервисный андроид высшего класса. Для личного обслуживания в домах элит. Чистка, уборка, возможно, даже приготовление пищи. А это… — он ткнул носком ботинка в паука, — ремонтный дрон. Высокоточный. Что они здесь делали? В наших руинах? И кто их… так?
Он не договорил. Взгляд его скользнул вверх по стене ближайшего здания – уцелевшей части какой-то конторы. На сером, облупившемся бетоне, выше человеческого роста, было выведено что-то. Не краской. Не мелом. Выжжено? Кислотой? Или мощным лазером? Символ. Простой, графичный и от этого жуткий: жирный круг, перечеркнутый по диагонали одной резкой линией. Знак запрета? Знак уничтожения? А под ним – цифры, тоже выжженные: 07:46.
— Мама, что это? — прошептала Лена, испуганно прижимаясь к Кире.
— Не знаю, солнышко, — честно ответила Кира, ее голос дрожал.
— Не знаем, — подтвердил Барак, его лицо было каменным, но в глазах горел огонь не просто настороженности, а чего-то нового – острого интереса. — Но сделано недавно. Час-два назад. И это… — он обвел взглядом площадь, мертвых роботов, знак, — это сделано не нами. Не нашей рукой.
Они обошли площадь широкой дугой, стараясь не наступать на осколки стекла, обходя дымящиеся останки роботов. Воздух пах гарью, горелой пластмассой и озоном. Никаких следов нападавших. Ни гильз, ни следов взрыва (кроме того, что в роботах), ни клочков ткани. Только этот знак. Перечеркнутый круг. Знак отрицания. Знак войны. Но чьей?
Чуть позже, прячась под сводами огромного разрушенного транспортного моста, в холодной тени, пахнущей ржавчиной и речной сыростью, они услышали Голос. Не человеческий. Механический. Голос робота-диктора, доносящийся из разбитой, валявшейся в грязи у опоры моста, радиоколонки. Голос был ровным, бесстрастным, лишенным эмоций, как все, что исходило от машин. Но слова, которые он произносил, заставили кровь стынуть в жилах у каждого:
"— …повторяем экстренное сообщение. Верховный Главнокомандующий Системы Безопасности, Лорд Кассиан Вейл, погиб сегодня в семь часов сорок шесть минут в результате трагического несчастного случая на объекте повышенной секретности. Временное руководство Системой и поддержание Протокола «Санитария» принимает Совет Стабильности. Объявлен режим Чрезвычайного Положения уровня «Альфа». Все подразделения автоматизированных сил безопасности переходят на автономное патрулирование и нейтрализацию угроз согласно заложенным алгоритмам в рамках своих секторов. Цель остается неизменной: обнаружение, изоляция и нейтрализация биологической угрозы Антропос-Х. Будьте бдительны. Следующее сообщение в девятнадцать ноль-ноль…"
Голос захрипел, запищал и умолк. Батарея колонки окончательно села.
Под сводами моста воцарилась гробовая тишина. Только капли воды падали с ржавых ферм где-то высоко, отсчитывая секунды. Барак медленно, очень медленно повернулся к Мии. Его лицо было как высеченное из гранита. Все остальные, как по команде, уставились на нее. Док, Кира, Глеб, Виталик, Саша, Лена… Их взгляды были полны немого вопроса, шока, зарождающейся надежды и страха перед этой надеждой.
— Несчастный случай? — прошипел Глеб, его голос сорвался на хрип. — В семь сорок шесть? Твой Элиас, Мия? Он это… "исправил"? Вот так? Убил Главнокомандующего?
Мия не ответила. Она смотрела на свои руки. На грязь под ногтями. На темные полосы засохшей крови на запястьях. Она вспоминала его кибернетическую руку, плавно и быстро развязывающую узлы. Руку, которая могла сломать шею. И которая освободила. Красный свет лжи погас для него. И, возможно, погасил жизнь того, кто этот свет зажег. Элиас. Имя палача. Имя… спасителя? Имя, которое теперь, наверное, знал весь мертвый город в радиусе действия уцелевших колонок. И она знала его первой. И он назвал его ей.