Следом за этим странным подростком побежал и Наклз. Почему? Потому что Дима был одним из тех, кто хоть что-то знал о его прошлом. И зачем ему бежать в компьютерный магазин? Ведь там что-то случилось с каким-то Соником. Кстати, кто он? Надо будет расспросить этого Дмитрия обо всем. Пусть расскажет, что знает, да со всеми подробностями. Только его догнать сначала надо.
– Эй, а ты куда?
– Извините, что так удираю, мистер Уилсон, но мне нужно поговорить с этим чудаком.
Уилсон уже, наверное, думал о том, чтобы бежать за ними, но передумал. А Наклз выбежал на улицу. Магазин компьютерной техники был неподалеку. Внутри царила странная картина. Три консультанта стояли столбом перед Димой, сидевшим за одним из ноутбуков. На том же столе лежала пачка какой-то зеленой бумаги. «Деньги, что ли?» – подумал Наклз.
– Что вы на меня так смотрите? Да, мне очень срочно нужен ноутбук. Вот деньги. Сдачи не надо. И не волнуйтесь, я уже ухожу.
Договорив до конца, Дима вылетел на улицу с ноутбуком под мышкой, и двинулся в кафе. Там он что-то печатал, чертыхаясь. Что? Поди разбери. Русского-то языка Наклз не знал. А спросить он не решался. Так прошло минут двадцать. Этот человек, печатавший сейчас-то какие-то русские иероглифы, показался стражу с самого начала очень странным. Стоп! С самого начала? Страж? Память возвращается? Быть того не может. Неужели. И что же сторожил…
«Передан мыслеблок. Метка: русский язык»
– Наклз, ты не пугайся. Я тебе базу своего языка передал. Хочется, просто, чтобы ты прочел и понял. И оценил. – Сказал этот Дима.
– А что ты такое пишешь?
– Да так, рассказ.
– Почему сейчас?
– Ну… Надо мне. Ладно, если хочешь, погуляй по городу, перекуси. Ну, займись чем-нибудь. Только не уходи далеко. Не хватало только твоей повторной пропажи.
– Повторной?
– Да. О твоем прошлом я знаю немного. А вспоминать ты начнешь дня через три. Через пару недель все вернется. Кроме той пары дней, которая тебя едва не сделала сумасшедшим. Тут уж извини, тебе ничего не вспомнится. Ладно, не отвлекай меня пока.
Перед тем, как еще раз приложить руки к клавиатуре, этот человек добавил «и не стой над душой», после чего опять начал молотить по клавишам. Прошло еще сорок минут (а может и больше) до того момента, когда очумевшего от скуки Наклза чуть ли не силой усадили за ноутбук. Глаза у подростка горели слегка нездоровым огнем:
– Пожалуйста, оцени.
– Почему я?
– Так больше некому.
С таким мощным аргументом поспорить было тяжело. Пожалев, что побежал за этим психом, Наклз все-таки приступил к чтению.
«Почему люди потянулись туда? Казалось бы, все просто: радиация создала артефакты, за которые можно было выручить большие деньги. Плюс ученые, которым хочется изучить все необычное. Плюс те, кто просто по каким-то причинам хотел спрятаться от внешнего мира. Плюс… Да мало ли кого могло туда занести? Были же ведь и простые искатели приключений, которым не сиделось, романтики уверовавшие, что „Зона“ нечто большее, чем радиация и мутанты. И кто-то поверил… В дух „Зоны“, в свободу, в бога, в легенды, которых наплодилось черт знает сколько. Да в этом месте можно было поверить во все, что угодно. И было ясно, что кто-то этим воспользуется. Собственно, так и возник „монолит“ в первый раз. Могущественная организация поставила в центр зоны иллюзию, уловку, призванную собрать вокруг себя фанатиков, защитников культа. По легендам этот камень, который и называли „монолитом“, мог исполнить любое твое желание. Да многие его и называли именно так – Исполнитель Желаний.
Иллюзию, естественно, развеяли. Но ведь молитвам дураков никакие стены помешать не могут. И многие продолжали верить. Не смотря ни на что, ходили слухи, о счастливчиках, исполнивших свои мечты, высказывались собственные заветные желания, вслух или мысленно, чтобы те смешались с воздухом, с кострами, с радиацией. Вера в лучшее вопреки всему. Не это ли сила, благодаря которой это лучшее существует?
Что ж, если так рассуждать, то меня породил оптимизм. Смешно. Говорили не раз и не два, что меня нет и быть не может. Говорили, говорили. Как бы ни любили легенды сталкеры, от цинизма никуда не деться. Цинизм был, есть и будет, оставаясь спасительным коконом, куда можно спрятать свою наивность и веру в чудеса. Там же, в коконе, она и умирает, задыхается, и поделом ей, негодной, мешает жить только. И поэтому меня нет и быть не может.
Не может, но я есть. Жду того идиота, который откликнется на мой зов и поверит в чудо. Возник на месте иллюзии, иллюзией и считаюсь. Я как повторное выступление фокусника, который в прошлый раз облажался по полной. Публика ушла, фокусник никому не нужен. Остается, в лучшем случае, только какой-нибудь сельский дурачок. Недоумевает, бедный, почему никто не хочет смотреть на волшебника. Он же показывает чудеса! Настоящие! Никто не верит? Почему же? Один человек все-таки верит. Этот тот самый дурачок. И ради него фокусник остается и продолжает выступление. Не зря же говорят, что внимание дороже всего.