– Эми, а что это за знакомый?
– Жили рядом, когда я проходила стажировку. Санитаром здесь работает.
– И именно поэтому ты думаешь, что он тебя не запалит.
– Что это за выражение? Оно означает «не сдаст»?
– Да.
– Мой знакомый нас не сдаст, потому что поймет меня.
– Как и Хаус?
– Почти. Черт, зря ты его упомянул. Я боюсь оставлять Соника с этим психом.
– Он, конечно, псих, но он и не таких с того света вытаскивал.
– В сериале!
– Судя по всему, он и вне сериала работает хоть куда.
Мы подошли к двери. Эми застыла на месте, как будто очень сильно задумалась.
– Священная медитация – единственный путь открыть дверь «гостиницы»?
– Нет, я пытаюсь до него дозваться. Сейчас я включу перемещение в его конуру.
Прошла минута, а мы все еще стояли перед дверью.
– Эми, а мы должны переместиться внутрь комнаты?
– Нет, переместителем служит дверь. И комната перед нами. Надеюсь, нас впустят.
– Кто там? – Послышалось из-за двери. Голос был звонкий и слегка насмешливый.
– Это я. – Ответила Эми.
– Как говорил один персонаж, «я» разные бывают. – Резонно заметил голос.
– Валвес, ты же знаешь, что это я! Открывай.
– Ну, разве так просят открыть дверь? Нет, ни в коем случае. Учись, пока я жив: «Валвесик, пожалуйста, открой дверь. Я так по тебе соскучилась, солнышко мое. Я тебе и гостинцев принесла». А для усиления эффекта еще можно стать на коленки.
– А может ей еще польку-бабочку сплясать? – Спросил я.
– О! Клевая идея. Все! Эми, пляши польку-бабочку. Я просто жизненно нуждаюсь в этом. Вот прямо сейчас лягу и помру, если мне не спляшут польку-бабочку. Кстати, что ты там за кавалера приволокла? Надоело ждать взаимности? Решила сходить налево?
– Валвес, открывай!!! – Заорала Эми.
– Да, Валвес, лучше откройте. Тогда ваша смерть будет быстрой и безболезненной.
– А твой кавалер меня уже убивать собрался? – Эта издевательская манера общения начинала меня раздражать.
– Нет, просто насколько я ее знаю, просто так это тебе не сойдет. Лучше открывай.
– Нет, не могу. Мне же еще не сплясали польку-бабочку. – Голос Валвеса изобразил смертельную обиду.
Интересно, он всегда такой придурок?
«Это парадокс – но к его манере общения быстро привыкаешь»
– Ладно, может быть и впущу. Ты же мне помогла тогда в общаге, когда мы тремя комнатами в карты на раздевание играли.
У меня слегка отвисла челюсть. Вот что из людей делает общежитие. Да и не только из людей.
– Эми?
– Да, было дело. У вас, русских, есть поговорка, что за компанию даже евреи вешаются.
– Эми, где ты таких поговорок набралась?
– От соседей по общаге. Там было пару русских. Я не антисемитка, кстати.
– Да я не об этом. С кем ты там жила?
– С будущими коллегами. – Эми повернулась к двери. – Валвес, а где та шоколадка, которую ты мне обещал за то, что я тебе помогла засадить тех двух эльфиек. Эльфиек мы раздели, а шоколадки я так и не увидела.
– А я разве говорил, когда она будет? Будет, не волнуйся.
– Валвес, впусти.
– Как? Я тебя впущу, а у меня нет при себе шоколадки. Непорядок!
– Валвес, – обратился я к тому знакомому, – шоколадку можно заменить безвозмездной помощью. Нам бы одного пациента повидать. Может, впустишь, когда приступ вредности закончится?
– Ладно, впущу. Эми, с тебя полька-бабочка.
Дверь открылась. Там стоял молодой светловолосый парень мелкого роста и веса. Не то, чтобы я был великим психологом, но у него на лбу было написано: «раздолбай». За дверью была какая-то странная каморка. Тахта, тумбочка, столик с компьютером.
– Значит так. Валвес – это Дима. Дима – это Валвес.
Валвес завалился на тахту и спросил:
– Так что это за пациент, которого найти нужно?
– В местную реанимацию поступил. Рост около метра, красный цвет кожи. – Разъяснил я.
– Этот шизик?
Мы с Эми переглянулись. Она задала ему вопрос:
– Что ты знаешь?
– Да позавчера с утра его выловили то ли в сериальной, то ли в мультяшной вселенной. Паренек совсем крышей тронулся. Кидался на всех, грозился поубивать, орал, чтобы не подходили, бился в истерике, ужас, что творил. Его скрутили, повезли на срочную восстанавливающую операцию.
– Какую?
– Память порезали. В той вселенной у этого паренька была какая-то травма психическая. Вот и пришлось принять меры, пока он окончательно не тронулся. Поработали жестко. По-моему он даже своего имени не помнит.
– Но он поправится?
– Эми, все будет нормально. Не сразу, конечно. Месяц с чем-то, и он будет в норме.