Опять изменилась внешность: из глаз Соника действительно исчезли зеленые зрачки, голова стала почти круглой, лицо каким-то детским, иглы затупились и укоротились, ручки, ножки втянулись в округлившее туловище. Да, именно так он и выглядел во времена «Sega Mega Drive».
– Что вы на меня так смотрите? Я же ни разу не соврал! Я нес полную бессмыслицу, но так оно и есть. Не смотря ни на что, так оно и есть. Как бы ни было бессмысленно все, что я говорю, это правда! Я… Я… Не реален… Не существую… Что мне делать? Меня же нет. Я никто. Я выдуман. Выдуман. Что мне делать?
Соника просто трясло. Он просто повторял, как заведенный «кто я?» и «что мне делать?», продолжал бредить. Внешность его изменилась еще раза три. Хаус, безмолвно все это наблюдавший, наконец-то заговорил:
– Спрашивает, что тебе делать теперь? Тебе, парень, стоит теперь плакать, орать и метаться по полу. Со стороны жалкое зрелище, но тебе будет не так плохо. А ты не стой, как истукан. Вынь из него наконец-то того клеща, который впился где-то под шеей. Плечи ему осмотри.
Форман подошел к пациенту и извлек того самого клеща. Вконец зажиревшее насекомое только беспомощно дрыгало лапками. А хозяин этого паразита уже последовал совету Хауса. А именно: рвал, метал, орал, слезы по кафелю размазывал. Я даже боялся себе представить, каково ему. Вы когда-нибудь видели ломку героинового наркомана? Я ни разу, но было очень похоже. Выглядело все это и впрямь жалко. Очень жалко.
– Хаус, так что это было? – Спросил я доктора.
– Исцеление. – Ответил он. – Потерпи полчаса, и я все тебе объясню. Ладно?
– Почему полчаса?
– Нужно присутствие всех, чтобы окончательно прояснить обстановку. Полчаса, ладно?
Глава 79 – «Ты знаешь, что это такое?»
За эти полчаса Соник уже успокоился. Его, конечно, все еще трясло, но в целом картина была не такой жуткой, как ломка наркомана. Более того, пациент не выглядел умирающим в страшных мучениях, что было неслабым прогрессом. Хаус куда-то ушел. Поэтому свой основной вопрос еж хотел задать Форману. Но тот его опередил:
– Знаешь, кто ты?
– Нет. – Честно ответил Соник.
– Это – хорошо. Это – отлично. – Вздохнул Форман.
– Почему?
– Ответ на такой вопрос не должен быть простым. Если ты не клюнул на легкие ответы, значит, не будет нового приступа.
– А Эми, она тоже больна? – Закричал несчастный герой. – Что с ней случилось?
– Просто она тут едва не померла, на твои страдания глядя. Поэтому и вырубили ее аккуратно и безболезненно. – Надеюсь, что не соврал. Иначе мне не дожить до халявного студенческого.
– А что у нее с рукой?
Да-а-а, не хочется ему объяснять, что он, пока бился в конвульсиях, прогрыз ей руку до крови. И это несмотря на перчатки (кстати, зачем всем им перчатки?). Но немножко помявшись, я пояснил:
– Мы ее вообще-то попросили подать кляп, чтобы ты себе язык не откусил. А она не нашла ничего умнее, чем сунуть тебе в пасть руку.
– С ней все будет в порядке?
– Будет. Она очень за тебя переживала. Скоро должна очнуться. – Сказал Форман.
А Соник, расчувствовавшись, аккуратно, не поднимая с пола, взял ее на руки. Интуиция великая вещь. Казалось, он сам был удивлен, мол, «что я делаю?». Но вместе с тем была и уверенность, что все сделано правильно. Но больше всего было очарования. Соник был действительно очарован тем, что кто-то переживает за него настолько сильно. Но не только у него все было в порядке с интуицией. Наверное почуяв, что пробуждение того стоит, тихонечко открыла глаза Эми. Совсем тихонечько, медленно, чтобы не вспугнуть мечту. Даже зажмурилась, не веря, что это происходит с ней…
Так, пошел я отсюда. Вон и Форман сделал ноги. Так, еще одна маленькая комбинация и шторы в палате задернуты. Что будет, когда Эми поймет, что это ей не приснилось? Минут через пять я даже заволновался. Хотя… Страшных криков и стонов нет, так что можно быть спокойным, что все у них хорошо и в меру. И ничто их не обломает. Стоп! Там же еще Чейз в отключке лежит. И судя по тому «Ой», что можно было услышать в соседней палате, он внезапно очнулся.
Постучавшись, и мы вошли обратно. Нашего куратора было уже не узнать. Три часа назад я уже думал о том, чтобы Эми попила каких-нибудь антидепрессантов. Теперь же… Как бы это описать? Видели когда-нибудь солнце зимой, во время первой весенней оттепели? Один к одному. Вроде бы и улыбка робкая, неуверенная, но этой улыбкой уже можно растопить пару айсбергов и спасти пару «Титаников». Чейз уже поднялся и тревожно спросил: