Рычаги психологического управления: Типичные для типажа ГДСМ рычаги можно сочетать с некоторой склонностью к необдуманным поступкам. Правда, злоупотреблять этим не стоит.
Биологическое описание: Синий антропоморфный еж размером около метра. Возраст подростковый. Характер беззаботный. Из ключевых особенностей способность к бегу с сверхзвуковой скоростью.
Примечание для куратора: Является вселено-образующим персонажем. Проходит по категории «главный герой»
Уже четвертый день Соника глодало беспокойство. С тех пор, как он залез на ту базу Роботника… Да что теперь говорить? Тогда все не задалось с самого начала. С утра он подвернул ногу. Надо сказать, что с ним давно такого не бывало. А потом, откуда ни возьмись, прибежала Эми. Прелестная розовая ежиха. Она свято верила, что Соник ее парень, будущий муж и отец ее детей (в будущем, слава богу). Беда была в том, что мнения Соника она никогда не спрашивала. А возразить было тяжело. Характер у Эми был импульсивный, плюс к тому, она всегда таскала с собой здоровенный молот. Так что возражалось как-то не очень. И надо же было такому случиться, что именно она бросилась ему на помощь. Откуда она взялась посреди леса, для Соника до сих пор было загадкой. «Случайно набрела» – если бы Соник не бегал со скоростью около двухсот-трехсот километров в час, нисколько не напрягаясь, он бы подумал, что Эми за ним следит. Ладно, просто бы помогла, ногу вправила, это все ерунда. Но когда чуть позже эта девчонка увязалась за ним на базу Эгмана… Предложила, так сказать, посильную помощь. Нет, Соник, конечно, пытался возражать. Но все возражения были пресечены. Добрым словом. Точнее, добрым словом и молотом. Хорошо, хоть, не по голове (иногда и такое бывало, слава богу, спастись бегством было нетрудно).
Они все-таки добрались на ту базу, не без приключений, естественно. Ковровой дорожки, им там, само собой, не предлагали. Был, конечно, батальон злобных роботов, но это было не очень приятной заменой. А так, встретили не хуже обычного. Опять злобные планы по захвату планеты и созданию своей империи. Роботник никогда не изменял себе. Он попался, как и раньше. Разглагольствовал, как дурень, о своих «гениальных» планах, а Соник нанес удар. Удар по серой летающей машине, с которой Роботник не расставался. Но удар получился чуть удачнее, чуть сильнее, чуть страшнее, чем нужно. Потому что попал Соник не в летающую машину, а в руку Роботника. Даже уходя в могилу, не забудешь это ощущение: иглы рассекают плоть, кровь остается на спине. «Я же целился по машине. Он сам руку подставил. Я ни в чем не виноват. После того, что Эгман натворил, он еще и не такое заслужил» – Эти слова, которые Соник повторял себе, не помогали ни в первый, ни во второй, ни в третий, ни в сто третий раз. Он чувствовал себя хуже некуда. Два раза под душем вымылся, а все без толку. Ощущение чего-то липкого, противного на спине не уходило. Вода смыла кровь, слова успокоили совесть, но что смоет грязь с души?
Так не должно было быть. Не должна была проливаться кровь. Так не должно было быть! И неважно, что доказывает разум. Это даже не «око за око», это – «наименьшее из двух зол». Аргументы разума вполне ясны и конкретны: «Роботник должен быть остановлен». Вот только добавочное «любой ценой» смущает, не дает покоя, кажется неверным. Так не должно быть. Разум говорит правду, но душе все равно нет покоя. Почему? Рано или поздно это должно было случиться. Злобный гений должен был получить свое. Что было не так? Исчезнувшие цвета? Они мало волновали Соника. Он бы и не заметил этого, если бы не Эми. Она испугалась того, что исчезли цвета. А Соник испугался того, что исчезло… Это даже нельзя было передать словами. Пропала уверенность в себе, чувство правды. Все эти слова лишь частично передавали его состояние души.
С этими мыслями он и встретил утро того злополучного дня. Да, Эми его опять отловила, пыталась подбодрить, говорила тоже, что Соник уже три дня повторял себе. Но почему-то стало легче. Хоть и ненамного, но и то хлеб. Ирония судьбы: Эми приносила ему обычно беспокойство, а теперь принесла покой.
А когда Соник пытался развеять неприятное чувство в беге, его застал этот жуткий звук, перемалывающий мозг. Минут пять все было наполнено чем-то жутким и всезаглушающим. Опять было что-то не так. Это нечто было чем-то схоже с исчезнувшими цветами. Соника осенило: Тэйлз, его старый друг, должен был понять, в чем было дело. Он с ним уже с тех пор, как забрел на ту злополучную базу ни разу не поговорил. Это же надо быть таким дураком, чтобы не обратиться за помощью к лучшему другу! Возникшее в душе равновесие рассыпалось, как карточный домик, когда Соник не смог с ним связаться. Тэйлз не отвечал. Уже через пятнадцать минут, в мастерской, Соник изучал записи Тэйлза, пытаясь разобраться, куда он мог подеваться. Он говорил, что где у него записано предполагаемое местоположение Роботника. Была перекопана вся мастерская, все тайники, пересмотрены все бумажки. Всю ночь Соник рылся в мастерской. Солнце уже давно встало над землей. С приходом солнца все сильнее становилось отчаянье. И ведь как-то так получилось, что среди вороха чертежей, уравнений и просто записей попалась бумажка, на которой было нарисовано схематичное изображение робота. Подписано было так: «Эгман? Китовая лагуна?». Очевидно, Тэйлз, подозревал, что там база Роботника. А если об этих подозрениях проведал Роботник? Решение было очевидным: