«Сейчас будет. Он, кажется, вас догоняет»
Да, Соник нас догоняет, но уже не так быстро. Из днища монорельсового поезда вылетает несколько мелких роботов. Они стреляют, жужжат, летают, пытаются задеть ежика. Но бесполезно. Роботы и тридцати секунд не выдерживают. Еж пулей влетает на платформу с семейными трусами в руках. Так, плавки я лисенку вернул… Черт, а идиотские идеи на удивление заразительны. Проклятая ехидна!
– Эй! Чей это размерчик? – Голос несмотря ни на что бодрый.
– Наки? – У Руж появилась новая тема для подколок.
– Да, это мои. Соник, может, все-таки найдешь возможность отдать их мне? – Подтвердилась моя догадка, подбросил все-таки след наш вождь краснокожих.
– Эй вы, прекратите держать моих друзей взаперти! – Закричал еж, держа трусы, как солдат полковое знамя.
Надо же! У меня самая большая проблема в жизни, а я стою и думаю: «Только бы не заржать». Нет, вроде бы все в порядке. Смелость в зеленых глазах, стройность, длинные иглы. Веселая улыбка героя. Но одежда на этом синем еже… Если вселенная – живое существо, то у нее есть чувство юмора. Я улыбался во весь рот, глядя на тот джентльменский набор, который часто наблюдал в подворотнях. Драная мастерка, худоба и тонкие руки, усиливающая этот эффект, утерянные кроссовки, дорисованные моим воображением, но самое главное – это синие спортивные штаны с тремя белыми полосками. Мне даже на мгновение показалась надпись «Адидас» кириллицей, но и так было неплохо. Если трусы в правой руке заменить пакетом семечек, то получится «реальный пацан». Эх, ему бы еще кепку и бейсбольную биту! И барсетку для отжатых мобил.
– А ты кто такой? Может, все-таки отпустите моих друзей добровольно?
– Извини, Соник. Никак. – Модуль сигналит, о том, что загружена дискография группы «Laibach». Песня уже выбрана. Я запускаю музыкальную синхронизацию с душами окружающих. Это значит, что начала играть и действовать на всех музыка. Моя музыка. Мое оружие. Будем надеяться, сработает.
«Этого мало. Шансов нет. Даже несмотря на то, что я дам вам боевых способностей, сколько смогу»
Спасибо и на том.
Глава 26 – «L'Homme Arme»
Laibach – «L'Homme Arme», или «Вооруженный человек». Первые тихие, но громовые звуки со странными голосами на заднем плане нарушают окружающую гармонию. Соник смотрит на меня с подозрением, остальные тоже ничего не могут понять, но молчат, испуганно глядя на меня. Но моя цель – Соник. Я смотрю на него и улыбаюсь. Ведь это моя музыка. И Соник теперь это прекрасно понимает. Мы ходим друг около друга по кругу, как перед боем, готовые кинуться друг на друга. Его первый выпад совпадает с первым сигналом трубы и моим отскоком в сторону. Снова непонимающий взгляд. Соник промахнулся. И в этот же момент в такт со вторым громом трубы идут во все стороны черно-белые полосы и необычные голоса. Голоса в песне, а вот полосы – простенькая оптическая иллюзия, для усиления эффекта. На третий всплеск трубы, или другого какого-то инструмента полосы заполнили все вокруг, и начали двигаться в редкий, пока, такт.
– Что это?
– Психическая атака: матросы на зебрах. – Я улыбаюсь, но мне не до смеха: я учуял легкий страх.
Полосы заполнили все, как туман, Соник видел вокруг метров на пять, не больше. Как и я, но мне это было не нужно. Голоса, голоса, а потом опять эта громовая тишь, за которой подключились еще какие-то духовые. И барабаны. Отбивают такт, жуткий такт. Такт движений вооруженного человека. Меня. Барабаны и духовые бьют по ежу почти физически. И ритм становится адским, но размеренным и давящим. Такт – удар, такт – удар, такт – удар, как танец. Но это не танец. Все выпады бесполезно и вслепую. Я только отпрыгиваю в сторону, вовремя отставляя ноги, даже не по воле интуиции, просто доверившись ритму. Вокруг танцует жуткий туман из черно-белых полосок. Они сливаются и танцуют вокруг поезда под эту музыку. Кружат, сбивают, путают. А Соник все бегает и бегает, уже подчинившись этой безумной гонке. Минута бесполезной беготни. Еще один всхлип духовых, и ритм возвращается, становясь невыносимым. Он чуть-чуть преобразуется, заставляя бить все чаще и чаще. Третий цвет полос – синий. И он отлично вписывается в эту музыкальную композицию. Бой! Бой! Бой! Адский марш выматывает меня, адский марш выматывает Соника. Но внезапно все стихает, и еж от неожиданности падает на спину. Все лишь на пару секунд полосы опадают. Самое время для проверки. Нет, для страха. Чей-то смех и опять гром. Духовые не стихают, и иногда бьют барабаны. А еж не поднимается. Я надвигаюсь на него неумолимо, приближаюсь. А Соник ползет на локтях назад, чувствуя страх проверки. Духовые нарастают, барабаны бьют, почти не переставая, вгоняя страх, как гвоздями, в мозг жертвы. Это уже не глаза героя, а глаза затравленного зверя. Может быть, это мои глаза его так напугали? Он поднялся бы, но жуткий барабанный ритм выгнал все мысли из его головы. Затишье в полсекунды – и все инструменты начали последнюю атаку. Страшная нарастающая волна страха. Полминуты обработки, и теперь уже прыгнул я, преодолевая три жалких метра, которых мне не хватало до его горла. Музыка уже затихала, когда я поднял его обвисшее тело. Обморок. Что и требовалось доказать.