– У вас есть вырезанный фрагмент памяти? – Голос Эми слегка дрожал.
– Сейчас найду.
Рубенс застыл. Наверное, перекапывает свой модуль.
– Блин, найти можно, но тяжело. Я лучше вам творческий первоисточник этой вселенной закину. Вы все поймете.
«Принят пакет мыслей»
– Эми, давай я первый ознакомлюсь. Не лезь, ты и так на взводе. Хорошо?
– Хорошо, Дима. Как скажешь.
«Мысленно выберите плоскость, на которой вы хотите воспроизвести видео»
Надо же. Выбираю стену, и вижу на ней кадры из мультика. Из детского мультика. Их никто больше не видит. Фактически, это иллюзия, создаваемая модулем и видимая только для меня. А еще музыка. Детское «Ля-ля-ля», карамельные цвета, зверюшки, как будто сбежавшие из диснеевских сериалов. Но то, что творилось в этих флэш-мультиках, даже близко не было похоже на диснеевские сериалы. Внутри прокатилась волна отвращения. А ведь когда-то это казалось мне смешным. Это почему-то всем казалось шуткой. Все хиханьки да хаханьки как ножом отрезает осознание того, что кто-то реально прошел через это. Классическая, но при этом одна из самых не жутких серий. Звери играют в прятки. Одного из зверей закалывают ножом, еще одного вешают. Вешают на дереве. За шею. А последняя жертва падает в яму с шипами. Истекая кровью, она просит о помощи того, кто водит, тянется к нему. И он протягивает ей руку. Но не руку помощи. Водящий просто вкладывает в дырявую и искровавленную руку жертвы гранату. Конец серии. И ведь для «Happy tree friends» это очень мягко. Очень-очень мягко. Обычно там все намного жестче. Лицо, срезанное ножом, дятел, клюющий глаз, труба, протыкающая насквозь чью-то голову.
– Боже мой! Боже мой, как я допустила такое?! Что это?!!!
Вот ведь дура. Я ее просил, чтобы не лезла.
– Это и есть та самая мегажесть. И я просил тебя не лезть. Ты и так уже за эти дни перенервничала.
– Но какая там связь?! Это же даже не игра! А Котэ говорил, что наши вселенные связаны! Как может быть связан этот глупый мультик с нашей вселенной?! Это же не игра. Не игра? Дима?
– Вообще-то была и игра… Как ты думаешь, кто был издателем?
– Sega?
– Да.
Да, неудивительно, что Наклзу вырезали кусок памяти. Провести пару дней в этой вселенной… Даже думать не хочется о том, что со мной случилось бы. Рубенс уже откуда-то достал коньяк, и быстренько передал Валвесу, а тот уже подносит горлышко Эми. Второй раз уже. Так и спиться можно. Даже Валвес скис:
– Ну и дела…
– Я должна прямо сейчас пойти и извиниться перед ним!
Пока Валвес успокаивал Эми я подошел к этому Рубенсу.
– Ты, кажется, говорил, что его уже можно выписывать.
– Говорил. Но бюрократия наша не позволит. Надо хотя бы неделю подержать.
– И какой за ним уход?
– А я вам уже говорил. Не дать развиться побочным болячкам. Вот и весь сказ. Музыку тех групп, которые предпочтет давать слушать и поощрять это дело. А так все, кажись. Ну, и совсем очевидное: не противоречить ему, если он начнет вспоминать. Не будет в памяти путаницы, не будет и проблем.
– Ясно. Все? Может можно и теперь выписку оформить?
– Да. Но я же не могу просто так это сделать.
– А за идею?
Рубенс посмотрел на меня, как на идиота.
– За какую идею?
– Хорошую. Вы используете музыку как абсолютный инструмент. Создание, разрушение, лекарство, оружие. Все, что угодно, только подбери правильную мелодию. Я хочу тебе дать идею. И если она будет стоящей, то ты отдашь нам Наклза, хорошо?
Рубенс заухмылялся:
– Значит, сделка?
– Сделка. Ты отдаешь мне Наклза, если получишь перспективное направление для исследований. Патент склепаешь, или что у вас там? И вперед. Ну, идет?
– Идет. Патент склепать можно. Ученым лень каждую мелодию пробовать. Они предпочитают пытаться угадать. А что за мелодия, и для чего ты предлагаешь ее использовать?
– Это насчет обработки толпы. Возможности смутить ее и повести за собой. К примеру, погруженцам это может пригодиться. Я думаю, что для этого будет очень удобно использовать кое-что из ранних альбомов Laibach, если тебе это о чем-нибудь говорит.
– Слышал. Только не очень они мне понравились.