Тишина, повисшая на кухне, казалась осязаемой. Дорохов смотрел на Максима, словно оценивая его вменяемость.
— Виталий, — Левин подался вперед, — я понимаю твой скептицизм. Но посмотри материалы. Соколовы действительно работали над такой технологией. Я был частью их ранних исследований.
Дорохов встал, сжимая флешку.
— Пойдемте в кабинет. У меня есть изолированная система для работы с... деликатными данными.
Кабинет Дорохова напоминал командный пункт — минималистичный, функциональный, с мощным компьютером на столе. Система загрузилась с особыми мерами безопасности.
— Пароль? — бросил Дорохов через плечо.
— 15.07.2031, — ответил Максим. — День у озера, когда отец впервые рассказал мне о своей работе.
Архив открылся, и следующий час прошел в напряженном молчании. Они просматривали документы, записи разговоров и, наконец, видео — самое убедительное доказательство. На экране Карелин, расслабленно сидя в кожаном кресле, обсуждал с двумя мужчинами детали «несчастного случая» для четы Соколовых.
«После их устранения мы получим доступ к лаборатории и заберем все материалы по проекту «Феникс». Через три месяца компания официально объявит о прорыве...»
Когда запись закончилась, Наташа сидела бледная, сжимая кулаки. Левин смотрел в пустоту, словно видел призраков. Максим ощущал странную смесь боли и облегчения — правда наконец выходила наружу.
Дорохов выключил компьютер и повернулся к ним.
— Материалы выглядят подлинными, — его голос звучал жестче обычного. — Но Карелин не из тех, кого легко привлечь к ответственности. Обычное расследование он заблокирует одним звонком.
— Значит, ничего нельзя сделать? — Максим не смог скрыть горечь.
— Я этого не говорил, — в глазах Дорохова мелькнул хищный блеск. — Есть и другие пути.
Он прошелся по кабинету, постукивая пальцами по подбородку.
— У меня есть контакты в ФСБ, — сказал он наконец. — Люди, неподвластные влиянию таких, как Карелин. Более того, «NeuroVision Technologies» давно у них на карандаше — подозрения в продаже стратегических технологий за рубеж.
Он остановился перед Максимом.
— Если добавить к этим подозрениям доказательства убийства и кражи интеллектуальной собственности, даже Карелин со всеми его связями не сможет отвертеться.
— Вы правда думаете, что это сработает? — Максим не смел надеяться.
— Я не просто думаю, — Дорохов положил руку ему на плечо, — я приложу все силы, чтобы это сработало. Справедливость должна восторжествовать, особенно в таком вопиющем случае.
Он бросил взгляд на внучку.
— К тому же, теперь это и мое личное дело. Я вижу, как Наташа переживает за тебя.
Девушка слегка покраснела, но взгляда не отвела.
— Что нам делать? — спросил Левин.
— Мне нужна копия материалов и ваше формальное заявление, Максим, — Дорохов уже переключился в режим профессионала. — Это даст официальное основание для проверки. Остальное я возьму на себя.
— А как быть с... необычным происхождением доказательств? — осторожно уточнил Максим.
Дорохов задумался.
— В заявлении укажем, что материалы были обнаружены в зашифрованном архиве, доступ к которому вы получили благодаря ключу от родителей. Это правда, хоть и не полная. О цифровых копиях сознания пока умолчим — это отвлечет от сути и вызовет ненужные вопросы.
Он повернулся к Левину.
— Михаил, твое экспертное заключение о подлинности цифровых подписей будет кстати. Справишься?
— Разумеется, — кивнул профессор. — Проведу все необходимые проверки.
Следующие два часа они работали как слаженная команда. Дорохов составлял документы, Левин проводил техническую экспертизу, Максим предоставлял информацию, а Наташа организовывала все в аккуратные папки.
Когда основная работа была завершена, Дорохов откинулся в кресле и потер глаза.
— На сегодня хватит, — сказал он. — Завтра свяжусь с нужными людьми. А вам, — он посмотрел на молодых людей, — советую отвлечься. Впереди непростые дни.
— Дедушка прав, — Наташа встала и потянулась. — Мы все равно собирались встретиться. Пойдем проветримся?
Максим кивнул, чувствуя, что действительно нуждается в передышке. События последних дней навалились тяжелым грузом.
День был в разгаре, солнце пробивалось сквозь легкие облака. Погода была прекрасной. В песочнице у дома, всё так же возились дети. Один пухлощекий карапуз, с серьёзным видом сыпал из ведерка песок на голову сидящей рядом девочке. Одна из мамаш, оторвав взгляд от планшета, вдруг подскочила и ринулась с воплем спасть дочь. Максим с Наташей дружно рассмеялись от этой картины.
— Куда пойдем? — спросил Максим, щурясь от яркого света.
— Давай просто погуляем, а потом посмотрим)
Они неспешно шагали по тенистой аллее, казалось что от лёгкого ветерка, напряжение из головы Максима потихоньку выветривается. Наташа шла рядом, изредка касаясь его руки своей. И от этих лёгких касаний, становилось приятно и тепло в груди.
— Знаешь, — заговорила немного погодя Наташа, — а я и раньше чувствовала, что ты что-то от меня скрываешь. Что-то важное, что не даёт тебе покоя. Но потом решила, не буду лезть в душу, если решишь, то и сам поделишься что тебя беспокоит.
Максим посмотрел на нее с удивлением.
— Блин... Это что, было так заметно?
— Не для всех, — она немного кокетливо улыбнулась краешком губ. — Но я такая замечательная! Вот прям всё замечаю). Ну и... мне не все равно.
Последние слова прозвучали тише, почти как признание. Максим почувствовал, как тепло разливается внутри и сердце забилось чаще.
За разговором не заметили как дошли до небольшого пруда и присели на скамейку, стоящую в тени огромного клёна, наблюдая за красивыми и яркими утками, лениво скользящими по воде.
— Расскажи пожалуйста о своих родителях, — попросила Наташа. — Какими они были?
Максим раньше старался избегать таких разговоров — слишком тяжело это было, от накатывших боли и тоски. Но сейчас, даже удивляясь, где-то внутри он почувствовал потребность поделиться. Да и с Наташей ему было говорить легко и приятно.
— Они были... настоящими, прекрасными людьми и как плохо что мы многое начинаем понимать слишком поздно, не ценим тог что есть — начал он. — Отец например сутками мог сидеть за компьютером, создавая что-то новое, а меня это порой жутко бесило, как будто живёт своей жизнью. Но частенько мы с ним проводили время вместе, собирали модели самолетов, ходили на рыбалку или говорили на разные темы. Отец, как мне казалось в детстве, знал всё и обо всём! Мама у меня была более практичной, она занималась нейробиологией. Постоянно говорила, что мозг — величайшая загадка вселенной, и она хочет разгадать хотя бы маленькую ее часть. А мы с папой порой её специально поддразнивали и хихикали когда она отворачивалась... Сейчас вспоминаю и аж стыдно становится..
Он улыбнулся воспоминаниям.
— Они очень любили друг друга. Я иногда заставал их танцующими на кухне под старую музыку, когда они думали, что я сплю. Но по моему чаще они спорили о какой-нибудь научной теории так, словно от этого зависела судьба мира. Причём казалось что каждый из них слышал в этот момент только себя.
Наташа внимательно слушала, не перебивая, всём своим видом показывая – рассказывай дальше. Максим продолжил — о том как они все вместе куда-то ездили, как проводили дома научные экспериментах, из того что было под рукой о книгах, которые они читали вместе. Воспоминания, до этого момента долго запертые внутри, теперь вырывались на волю и текли свободно, принося не только лёгкую боль, но и тепло с облегчением.