— Верочка!
Голос раздался совсем рядом. Из той арки, откуда я только что выбежала.
Я в панике огляделась. Куда бежать? Где спрятаться?
И тут я увидела окно.
Оно было приоткрыто. Щель сантиметров двадцать, из которой тянулся лёгкий дымок. Кто-то курил и забыл закрыть.
Выбора не было.
Я подбежала к окну, вцепилась в раму замёрзшими пальцами, подтянулась и перекинула ногу через подоконник.
— Есть кто? — прошептала я, протискиваясь внутрь. — Извините, пожалуйста, я...
Я не договорила.
Потому что, спрыгнув с подоконника, приземлилась прямо на него.
На мужчину.
Огромного.
Он сидел на широком подоконнике внутреннего проёма, держал в руке дымящуюся кружку и явно не ожидал, что с неба свалится девица в концертном платье без туфель.
Кружка полетела на пол.
Мы замерли.
Я — верхом на нём, в разорванном платье, с дикими глазами и растрёпанными волосами.
Он — глядя на меня сквозь очки в тонкой оправе, с лицом человека, у которого только что случился сбой в программе реальности.
— П-п-п... — сказал он.
— Только не кричите, — выдохнула я, зажимая ему рот ладонью. — Пожалуйста. Умоляю. Меня убьют.
В его глазах мелькнуло что-то. Не страх. Скорее, растерянность. И ещё — странное спокойствие, будто падающие с неба девушки были для него делом привычным.
С улицы донеслось:
— Верочка! Я знаю, ты здесь! Выходи, я просто хочу поговорить!
Я вжалась в мужчину сильнее, практически уткнувшись носом в его широкую грудь, обтянутую простой серой футболкой. От него пахло кофе, мятой и чем-то древесным. И ещё — теплом. Настоящим живым теплом.
Мужчина медленно, очень осторожно, убрал мою ладонь со своего рта.
— Сидите тихо, — сказал он тихо, но так, что у меня мурашки побежали по спине.
Он встал, аккуратно перемещая меня на подоконник, и одним движением, совершенно бесшумно, задвинул окно. Затем задернул плотную штору.
Мы оказались в темноте.
Слышно было только его дыхание и стук моего сердца.
— Кто там? — спросил он всё так же тихо.
— Фанат, — прошептала я. — Маньяк. Он преследует меня уже месяц. Сегодня прорвался за кулисы. Я еле убежала.
В темноте я не видела его лица, но чувствовала взгляд. Тяжёлый, изучающий.
— Ждите здесь, — сказал он наконец.
Он вышел из комнаты. Я услышала, как щёлкнул замок входной двери. А потом — шаги. Тяжёлые, уверенные.
Я вскочила, наступила на что-то острое, зашипела от боли, но выглянула в коридор.
Мой спаситель стоял на пороге.
Входная дверь была распахнута.
Он загораживал собой весь проём — широкие плечи, рост под сто девяносто, расслабленная, но готовая к любым неожиданностям поза. За его спиной горел свет, и он казался огромным, как былинный богатырь.
А напротив него, на лестничной клетке, топтался тот самый тип. Худой, нервный, с бегающими глазами. В руке — плакат с моей фотографией, свёрнутый в трубу.
— Девушку ищу, — просипел фанат. — Она к вам забежала. Я видел.
— Не забегала, — спокойно ответил мой спаситель.
— Врёте! Я сам видел! Она в окно полезла!
— Тебе показалось.
— Не показалось! — Фанат дёрнулся, пытаясь заглянуть за спину великану. — Вера! Вера, ты там? Я знаю, ты там! Выходи, я же люблю тебя!
Голос у него сорвался на визг.
Меня затрясло.
— Слушай, парень, — голос моего спасителя стал тише, но в нём появилась такая сталь, что мне захотелось спрятаться обратно в комнату. — Иди отсюда. По-хорошему.
Фанат сделал шаг вперёд.
— А то что? Ударишь меня? Давай! Бей! Вся страна узнает, что Вера встречается с бандитом!
Мой спаситель вздохнул. Потом медленно, почти лениво, протянул руку и взялся за металлическую трубку — часть конструкции колясочной, что стояла у стены. Сжал пальцы.
Трубка жалобно хрустнула и сплющилась, как пустая банка из-под газировки.
— А то будет больно, — сказал он всё тем же спокойным тоном. — Иди.
Фанат побелел. Попятился. Споткнулся о ступеньку, едва не упал. А потом развернулся и буквально скатился с лестницы.
Мой спаситель посмотрел ему вслед, убедился, что тот не вернётся, и закрыл дверь.
Повернулся ко мне.
В полумраке прихожей я наконец смогла его рассмотреть как следует.
Огромный. Борода, аккуратно подстриженная. Очки в тонкой оправе, которые делали его похожим то ли на учёного, то ли на доброго медведя. Простая серая футболка, спортивные штаны. Босые ноги. И глаза — тёплые, карие, сейчас смотрящие на меня с тревогой.