— А петь?
— Петь буду, — улыбнулась я. — Но по-другому. Не под фанеру в огромных залах, а для души. В маленьких клубах, с живым звуком. Как в тот вечер, когда мы встретились.
Он сжал мою руку.
— Я приду на каждый твой концерт, — сказал он. — Буду сидеть в первом ряду и слушать.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мы допили чай, помыли посуду (вместе, плечом к плечу, и это было так странно и так хорошо — обычная бытовая совместность). Потом он проводил меня в комнату, к дивану.
— Отдыхай, — сказал. — Ты с дороги, устала.
— А ты?
— А я ещё поработаю немного. Код допишу.
— Ночью?
— Ночью хорошо пишется. Тишина, никто не отвлекает.
Я посмотрела на него. На его усталые глаза, на тени под ними.
— Ты сам когда спал последний раз?
Он задумался.
— Позавчера, кажется.
— Матвей!
— Ну проект горит, — виновато сказал он. — Дедлайн через три дня.
— Иди спать, — сказала я твёрдо. — Сейчас же.
— Вера...
— Я сказала — спать.
Он улыбнулся.
— Командуешь?
— Командую.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился он. — Пойду спать. Но при одном условии.
— Каком?
— Ты тоже спи. Не сиди в телефоне, не думай ни о чём. Просто ложись и спи.
— Договорились.
Он ушёл в спальню, а я забралась под одеяло на диване. Запах его дома, его вещей, его жизни — уютный, тёплый, родной.
Я закрыла глаза и провалилась в сон почти мгновенно.
Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по голове.
Я открыла глаза.
Надо мной склонился Матвей. Уже одетый, свежий, выбритый, с чашкой кофе в руке.
— Доброе утро, — сказал он тихо.
— Сколько времени?
— Десять.
— Десять утра?!
— Ага.
— Я столько не спала... наверное, с института.
— Организм требовал, — улыбнулся он. — Кофе будешь?
— Буду.
Я села на диване, поправила футболку, приняла чашку. Матвей сел рядом.
— Я тут подумал, — начал он осторожно. — Насчёт твоего предложения.
— Какого предложения?
— Ну... жить вместе.
Я замерла.
— И что?
— Я согласен, — сказал он. — Но с одним условием.
— С каким?
— Ты не будешь пропадать. Если у тебя гастроли — ты мне звонишь каждый день. Если съёмки допоздна — я приезжаю и жду. Если что-то случится — ты сразу говоришь. Договорились?
— Договорились, — улыбнулась я. — А у меня условие.
— Какое?
— Ты будешь спать. Нормально, по ночам, а не за компом до утра.
— Договорились, — кивнул он. — Буду спать. С тобой.
Я почувствовала, как краснею.
— Матвей!
— Что? Я серьёзно.
Он взял мою руку, сжал в ладони.
— Вера, я не знаю, как это получилось, но... я очень рад, что ты тогда влезла в моё окно. Самое лучшее, что со мной случалось.
— Правда?
— Правда.
Он наклонился и поцеловал меня.
Нежно. Осторожно. Будто боялся спугнуть.
А потом отстранился и посмотрел в глаза.
— Я люблю тебя, — сказал он просто.
— И я тебя люблю, — ответила я.
Глава 5
Две недели пролетели как один счастливый день.
Я жила у Матвея. Мы вставали по утрам, завтракали вместе, потом он садился за работу, а я... я училась быть просто женщиной. Гуляла по району, готовила (ужасно, но он ел и хвалил), читала книги, смотрела сериалы.
Я отключила телефон. Не выдержала — Марк названивал каждый день, умолял вернуться, обещал золотые горы. Я сказала: «Отстань, я в отпуске». Он не отставал. Пришлось заблокировать.
— Не жалеешь? — спросил Матвей однажды вечером, когда мы сидели на диване и смотрели кино.
— О чём?
— О карьере. О сцене.
Я задумалась.
— Знаешь, — сказала я медленно. — Я думала, что буду жалеть. А нет. Не жалею.
— Совсем?
— Совсем. Я столько лет бежала. Бежала, бежала, бежала. За деньгами, за славой, за признанием. А оказалось, что счастье — вот оно. Сидеть на диване с любимым человеком и смотреть дурацкий сериал.
Матвей улыбнулся и поцеловал меня в макушку.
— Ты удивительная.
— Я знаю.
— Скромная, — хмыкнул он.
— А ты хотел скромную?
— Я хотел тебя.
Мы замолчали. На экране что-то происходило, но мы не смотрели.
— Матвей, — сказала я вдруг. — А давай съездим к моей маме?
Он удивился.
— К маме?
— Ага. Она живёт в пригороде, в своём доме. Я её сто лет не видела. Соскучилась.
— А она знает... про нас?
— Нет ещё. Я не говорила.
— Думаешь, обрадуется?
— Думаю, да. Она у меня простая, хорошая. Ей главное, чтобы я счастлива была.
Матвей помолчал.
— Боюсь, — признался он.