— Ну, вот и наша вотчина, — с облегчением вздохнул новый шеф ликвидаторов. — Чувствуйте себя как дома, парни.
Окрестности Вовановской «вотчины» привели бы в восторг любого ценителя пасторальных пейзажей. Только пастушков с ягнятами не хватало. А все остальное имелось: пологие холмы, расцвеченные яркими пятнами местных цветочков, затянутые синей дымкой дали, Вогра, тоненькой ниточкой змеящаяся по низине, темно-зеленая стена леса примерно в километре от массивных ворот базы. От леса по направлению к путникам размашистой рысью двигались две вороные… лошади? Поначалу Глеб и вправду принял их за неоседланных лошадей без всадников. Но по мере приближения в «лошадях» все явственнее проявлялась повышенная мохнатость и странные, непривычные глазу пропорции тела. А уж когда заметившие путников непонятные звери радостно взвыли совсем не по-лошадиному и резвым галопом пошли на сближение, обеспокоенные «гладиаторцы», как по команде повыдергивали из ножен мечи. Как ни странно, сами ликвидаторы даже ухом не повели. Никита же и вовсе, испустив страшный вопль: «Волчок! Волчок, сукин ты сын, учуял-таки!» бросился навстречу мохнатым монстрам. Те завертелись вокруг него юлой, как очень крупные собаки, то припадая к земле, то подпрыгивая, то и вовсе кувыркаясь по травке, и при этом увлеченно виляя длинными пушистыми хвостами. Только, в отличие от собак, на человека они все-таки не напрыгивали, будто понимая, что своим весом придавят его, как нечего делать.
— Это еще что такое? — слабым голосом спросил Иван.
— Это? — Санек, до сих пор по большей части отмалчивавшийся, с гордостью посмотрел на неизвестных зверей. — Знакомьтесь, ребята. Это — наши рысачки.
— …Ведьмаки называют их кельпи, — неторопливо рассказывал Вован, пока путники шли к воротам базы. — Слышали, наверное, про таких? Вот интеллигент наш, в смысле Ленька, говорит, что это в кельтских мифах были такие кровожадные водные духи. Сидели они на бережку, замаскировавшись под камень, а потом хватали проходящего мимо путника и в воду утаскивали, а по облику походили на мохнатых лошадей, только обязательно вороных. Ну, да они и вправду другой расцветки почему-то не встречаются. А вот по нраву наши кельпи куда более мирные, хоть и хищники: людей признают за хозяев безоговорочно, так что с ними, как с собаками — на помощь и взаимовыручку можно рассчитывать всегда и во всем.
— А под седлом они у вас ходят? — сразу перешел к делу Глеб. Вопрос возник у «гладиаторца» при виде того, как Никита, не мудрствуя лукаво, вскочил верхом на одного из кельпи и поскакал восвояси.
— Ходят, хотя мы им редко пользуемся. Необходимости особой не возникает.
— А почему все-таки не лошади, а такая экзотика?
— По куче причин. Во-первых, в отличие от лошадей эти ребята, — Вован похлопал по загривку степенно ступавшего бок о бок с ним зверя, — находятся на полном самообеспечении. Мы их, конечно, балуем время от времени, но при необходимости они и сами в любой момент, что зимой, что летом, могут отыскать себе пропитание. Во-вторых, в плане проходимости они тоже лошадей превосходят, особенно если надо через болота пробираться. У кельпи потрясающий нюх на верную дорогу. Могильного тумана и тьмы они не боятся, поскольку сами оттуда, да и у большинства прочего местного зверья, ежели оно почует наших скакунов, не возникает устойчивого желания догнать их и попробовать на зуб. Так что, куда ни глянь, одни плюсы получаются. Женек, да открывай, наконец, чтоб тебя!..
Глава 8. Плохие новости
Последняя фраза Вована относилась к плотно запертым воротам. После нескольких сильных ударов по ту сторону преграды появились признаки жизни: шорохи, возня… Потом поверх заостренных кольев возникла человеческая голова в застиранной бандане, а затем через забор перевесился очередной ликвидатор в грязно-серой майке.
— Это вы, мужики? — крикнул он.
— А кто же еще? — удивился Ленька. — Открывай, чего за проверка на вшивость такая?
— Я имею в виду — это на самом деле вы? Цепочку покажи-ка!
— Цепочку? Ты за мертвяков нас, что ли, держишь? Да смотри, не жалко!
Ленька сдернул зияющий прорехами рукав повыше к локтю и продемонстрировал массивную серебряную цепь, охватывавшую его запястье.
— Успокоился? Тогда слезай с насеста.
— Ребята, ну вы не обижайтесь, — подал голос ликвидатор, исчезая из вида. — Приказ есть приказ, сами же понимаете.
— Что еще за приказ? — разом насторожился Вован. — Чей?
— С Большой Земли вчера вечером отстукали, — пояснил Женек, отворяя створки ворот. — Объявили всем подразделениям готовность номер один.
— К чему готовность не сказали?
— Пытались. Правда связь была отвратная. Единственное, что я понял, — случилось что-то серьезное, и не на нашем уровне, а повыше. В общем, по их мнению, нам пока надо окопаться, не высовываться и ждать дальнейших указаний. А у нас тут зомби нарисовались. Вон, если принюхаетесь, запах до сих пор не выветрился.
— Давно?
— Аккурат перед полуночью. Мракометр наш, как хамелеон, пятнами разноцветными покрылся. Ну, не могу я никак к его реакции привыкнуть — впору каталог рядом класть, какое пятно что означает. Ясно только, что означает оно неприятности. Во двор вышел и понять не могу — скребется кто-то в ворота и все. Кельпи? Те бы вой подняли, вы тоже возмущаться начинаете. А эти втихарца шебаршатся. Выглянул — вот они, голубчики, ползают, как тараканы. Мы с Костиком приготовились держать оборону, но они походили, поскреблись, посипели и слиняли перед рассветом. Небось, сегодня опять вернутся.
— И много их было?
— Да как сказать. Штук тридцать. На двоих бы нам хватило с лихвой. А с вашей помощью и поддержкой — уже нормально.
— Тридцать? — озадаченно переспросил Вован. — Ничего себе! Из Склепа сюда Ворота, что ли, окончательно открыли?
— Если бы из Склепа… Свежачок бродил, только-только остывший. Я, конечно, впотьмах хреново вижу, но несколько рож все равно узнал. Тех, кто получше сохранился.
— Ну, и?..
— Чего «и»? Тугреневские это были ребята. Я уже начал побаиваться, как бы вас среди них не обнаружить — вы же к ним туда отправлялись.
Вован издал невнятный звук и взялся за голову.
— А со свежаком проблем будет побольше, — почесал в затылке Ленька. — Мышцы еще все на месте… Конечно, по такой жаре разложение пройдет быстро, но не за день и даже не за два.
— Надо будет — справимся, — буркнул Вован. — А так и сами сгниют, как миленькие. Я другого понять не могу: что вообще случилось? Весь мир будто с катушек слетел. Здесь же еще позавчера навку запаршивленную найти было проблемой, а теперь все тридцать три удовольствия сразу: и гнолы, и дьяволы, и зомби…
— И хоулеры… — добавил Ленька.
— И кикиморы, — вздохнул Шурик.
— Какие такие гнолы и хоулеры? — навострил уши Женек. — Что в деревне-то было? Где вы шефа самого оставили? И пополнение у нас откуда взялось? Я, конечно, человек нелюбопытный, но хотелось бы быть в курсе.
— Шеф в Тугреневке, — угрюмо ответил Вован. — Игорек там же, Васька, Тема и Макс. Мертвы они, Жень. Мы, когда до деревни только добрались, сразу на стаю гнолов напоролись. Кое-как отбиться сумели и в одном из домов засели. А ночью свора хоулеров подоспела… Короче, половину людей мы положили. А пополнение… Эти ребята здесь по несчастью оказались: их через Дверь в северные болота закинуло. Хорошо, амазоночка как раз в тех краях была и их приметила. Так что это скорее не помощники, а пострадавшие, которых надо бы по возможности на Большую Землю переправить.
— Понимаю, — вздохнул Женек. — Что делать будем? Ты же теперь начальник, так ведь?
— Так и есть. Первым делом раппорт надо отослать, что все хреново. Может, подкрепление дадут. Или хотя бы скажут, когда вертолет снабженческий ждать, чтобы парней с ними отсюда отправить… Эй, у кого мобильник играет?
Странное гудение, сопровождавшее последний монолог Вована, слышали все, но что это был за звук, стало понятно только тогда, когда Князь начал лихорадочно хлопать себя по карманам, а над двориком зазвучала до боли знакомая реконструкторам «Шапка-невидимка», модифицированный и подстроенный под суровую прозу жизни вариант мелодии «В гостях у сказки». Телефон Ивана нашел-таки сеть и ожил.