Забив гол сегодня футболист очень ярко демонстрирует, подчеркивает – это только его заслуга. Он именно верещит, вопит, посылает публике воздушные поцелуи, скачет козлом по полю, срывает футболку, демонстрируя танец живота. Команда не причем. Это его и только его триумф. И футболисты спешат поздравить его, как единственного виновника торжества.
При патриархальных нравах человек лишен ценника. Он член общества. Член одной семьи. Он ценность не в материальном плане. Его статус сводится не к его умениям, знаниям, богатстве, здоровью, а только к положению в этой семье – отец, мать, сын, дочь и т.д. Отец может быть кем угодно, но он отец и его слово нерушимо и не обсуждаемо. Статус отца – выше всего. Выше денег и успеха. Выше логики и обычаев. Выше всего на земле. За ним идет мать. И так далее и так далее. Самая низшая ступень – молодняк. У него даже право на слово нет.
Старший сын, также, совершенно спокойно может быть глупым, бедным, болезненным, но его статус все равно априори выше по сравнению с пусть и более умным, сильным и богатым младшим братом. Жена может быть хитрее, умнее, сильнее мужа, но она всегда занимает подчиненную к мужу роль – и эти роли статичны. Патриархальность подразумевает неравенство. А если есть неравенство в отношениях – есть будущее, во всех смыслах, есть жизнь. Равенство стерильно. Равенство есть смерть.
Когда человек лишается семейного статуса он приобретает другой статус. И это статус ценника. А значит, человек будет вынужден себя продавать. Но кто будет продавать человека? Он сам? В таком случае, мы должны забыть о скромности. Но человек, лишенный скромности очень уж непривлекателен. Скромность, как известно, украшает. Человека может продавать его агент, как придумали на Западе… Это выход, но не для всех. Так что в обществе, лишенном патриархальных ценностей человек вынужден продавать себя сам. А это сильно напоминает проституцию.
Простота, скромность, миролюбие – украшение человека. Бриллиантовая диадема, царские одежды, золото и пурпур – уподоблю этому такие добродетели. Жаль, если человек не будет украшать себя. Жаль, если он, уподобится мартышке – без скромности, без простоты, без миролюбия. Простой мартышке.
Жить в обществе мартышек как-то совсем не хочется…
19
Так бывает, наступает время и человек уже не может позволить себе прежний тон разговора на равных. Принимая во внимание возраст, опыт, время, да и просто собственное ощущение, он начинает только «вещать», «рубить», «жечь глаголом» и вообще – «учить».
Urbi et Orbi. И благосклонно готов взирать лишь на склонённые в знак почтения к нему головы. У него уже нет собеседников – ему нужны только ученики. Или - враги. Которых он, безусловно, находит – по степени почтения к его новому положению.
Тон речи меняется – в нем нет больше и тени сомнения или подозрения в истинности, весомости всего им сказанного, а точнее – «провозглашенного» - с высоты собственной неоспоримой значимости.
Споры тут, понятно, не уместны. С «мэтром» не спорят. Его слова благодарно «впитывают» - с тем необходимым градусом почтения, о котором дается знать аудитории.
Что интересно – все это очень многим в его окружении нравится. Они охотно признают в нем «мэтра» и сами возносят его на ту высоту, где критика неуместна. А также - с яростью неофитов требуют соответствующего отношения к объекту своего почитания от окружающих.
Вознося своего кумира, они сами становятся выше в своих глазах, ведь отблеск его славы неизбежно ложиться и на них самих, просто по факту близости к кумиру. А это очень укрепляет самоощущение.
Критика же кумира, наносит урон и им самим, поскольку пошатнется авторитет кумира, пошатнется и их самоощущение, связанное накрепко близостью к кумиру. Поэтому так часто окружение «мэтра» агрессивнее, нетерпимее, строже, внимательнее к знакам уважения, чем сам «мэтр».
Это довольно неприятная вещь. И, кстати, для самого «мэтра» тоже.
Да, первое время тщеславие приятно греет душу, хвалебные речи возносят самооценку до невиданных высот, а наличие адептов, готовых брать любые слова - в рамочку да на стену – делает собственное существование гораздо более значительным…
Но дальше эта роль становится уже тяжело обременительной. Конечно, если тщеславие не уничтожило полностью здравого взгляда на вещи, способность слышать кого-то, кроме себя, да и просто чувство юмора…