Еще из приставского – взыскатель недоволен, как медленно идет взыскание денег с должника. Приходит к приставу с бейсбольной битой. Еще одна, говорит, в машине. Будем каждый понедельник с вами его воспитывать…
Подросток, лет 16-ти. Осторожно интересуется, как сказать маме, что его подруга беременна. Подруге 15-ть… Хочу, говорит, отделится, жить отдельно, но чтобы она мне денег давала. Можно нашу квартиру разменять по суду? А то она кричать будет…
Женщина с богатой биографией. Была замужем четыре раза. Все четыре мужа умерли в течении 2-3 лет семейной жизни. Наследница из четырех квартир. Пришла уточнить детали брачного договора с новым возлюбленным. У нового возлюбленного недвижимость за границей. Особенно ее интересуют пункты в части наследования…
Мужчина на приеме. Понижает голос до шепота: - Я вообще в бегах… Какие у меня права? Можете мне помочь с обращением в Европейский Суд? Главное, чтобы менты не узнали…
- Вы юстиция или не юстиция? – Кричит дедушка. - Мне в больнице ампутировали органы. На продажу. Нужно срочно вернуть бандероль, они продают за границу…Немедленно сообщите таможне… Вот телефон. Звоните!
- Я могу быть вам полезна – дамочка с томным взглядом. На вид немного чудаковатая. – Чем? – Вот вы же юрист? – Юрист. – А я буду у вас помощником. – У вас образование? – Зачем? Вы не поняли, я буду спать с вашими клиентами и узнавать для вас их тайны…
Еле выпроводил.
Женщина разбила машину бывшего супруга. Отомстила за маленькие «официальные» алименты. Не рассчитала и покалечилась, да так, что осталась инвалидом…
И это только то, что вспомнилось «слету». А если уж вспоминать подробно – на несколько страниц хватит.
23
Десять лет я хожу на работу в здание на Исаакиевской площади. Десять лет прохожу по Синему мосту, смотрю на металлический блеск воды и как речные трамвайчики ныряют под нас с мостом, выныривая на противоположной стороне широкой площади.
Я никогда не катался на речном трамвайчике. Или катался, но в далеком детстве. Каждый день я смотрю, как Мойка весело пенится от проходящих судов и думаю, что когда-нибудь я тоже сяду в небольшой катер и промчусь под Синим мостом.
А пока я просто прохожу мимо.
Это и значит - быть жителем города - проходить по мосту и смотреть на туристов, мечтая когда-нибудь прокатится вместе с ними.
Я знаю другой город – совсем не туристический Питер. Мрачный Питер. Загадочный Питер. Простой Питер.
Ты ходишь на работу тем маршрутом, по которому водят туристов. Работаешь в доме, куда тоже водят туристов.
Архитектура Петербурга становится другой, память изменяет картинку в путеводителе. Это не дворец великого итальянского зодчего, это дом, где познакомился когда-то с женой. Это не исторический парк, это опасное место, где в детстве, к тебе пристали взрослые парни.
Летний сад - место куда ты ходил в перерывах между парами читать и перекусывать бутербродами. Гостиный двор – место, где купил первую в жизни гитару. Это просто память и просто мост, по которому я хожу на работу.
Туристы кричат и машут мне рукой. Я машу в ответ и иду дальше. Работа начинается в девять. А туристы сегодня улетят.
Мы с городом останемся.
24
Ольге 24 года. У Ольги есть своя квартира в Москве, чудесная пятилетняя дочь и старенькие родители. Мужа нет, не сложилось.
У веселой жизнерадостной Ольги рак и уже ничего нельзя сделать. Ее выписали умирать и она знает, что скоро умрет. Знают об этом и ее родители, и маленькая дочь. Сколько она будет умирать она не знает, но во всяком случае это не будет слишком долго. Может быть, полгода.
Об этом трудно говорить, еще труднее представить, о чем говорят они – в кругу семьи, когда вечером пьют чай… Я заходил к Ольге нечасто, но каждый раз, стоя перед ее дверью ощущал ком в горле, когда слышал звонкий голос ее дочурки…
Она забиралась на коленки к маме и уговаривала ее не умирать, пожить еще…