Потом мне попался коллектив, где были свои, мягко говоря, не похвальные традиции и всякого, кто этим традициям не следовал, из коллектива выживали. И я учился работать и в таком коллективе. Потом работал судебным приставом. Здесь ты всегда в центре конфликта двух незнакомых тебе, чужих людей. И все отрицательные эмоции он адресуют, естественно, тебе, поскольку, понятно, одновременно угодить двум сторонам конфликта невозможно. Всегда одна сторона будет недовольна. И вот каждый белый день ты в центре этих многочисленных конфликтов. И как-то надо научится выживать во всем этом, не принимать близко к сердцу то, что говорят о тебе, не поддаваться на угрозы или лесть, каждый день идешь как в бой… Но и этому учишься.
А потом пришло все сразу – хороший коллектив, адекватный начальник, интересная работа. И это воспринимается, как праздник какой-то. Нет желания подмечать неприятные мелочи – в главном все устраивает, особенно оглядываясь назад. Но вот те, кто пришел после меня и для кого эта работа стала первая, – у них такого отрицательного опыта нет и им все кажется должным. А потом, после того, как сформировался стереотип, привычки, уровень желаемого – потом все это бывает очень трудно как-то вместить в другую, более жесткую реальность.
После своего первого начальника я был уверен, что все начальники капризные, нервные и малознающие люди, скидывающие решение всех проблем, в том числе личного психологического плана на подчиненных. Потом с радостью узнавал, что это не так. А вот разочаровываться гораздо больнее…
Поэтому я все-таки думаю, что лучше, когда на пороге профессиональной деятельности «вьюношу» встретится плохой начальник. Это хорошая планка для него, хорошая школа. Он приобретет крайне полезные навыки, конечно, если захочет, которые потом не раз пригодятся ему в жизни, он научится многому, чему больше никто не научит, он получит отрицательный пример и, может быть, когда уже сам станет каким-нибудь начальником - перед его глазами будет стоять этот отрицательный образ, от которого он сможет оттолкнуться, то есть не вести себя «как он», такой метод от противного.
Но есть в этом слабый момент. Ведь как всегда, все зависит от человека. Хорошо, если этот отрицательный опыт будет именно так воспринят – от противного. А если нет? Если он будет воспринят как пример поведения, единственно возможный. Что вот так и надо? Как это – у раба нет мечты стать свободным, у раба есть мечта иметь своих рабов? Вот если в этом плане, то отрицательный опыт он ведь может и раздавить человека…
Нет, наверное, одного рецепта. Самое главное, что сам человек думает о тех обстоятельствах, в которые его поместил Промысел Божий. Самое главное – его желание осмыслить, зачем это дано тебе, чему тебя Бог хочет научить, что тебе так плохо и больно сейчас, но что из этого может получится при условии, если ты примешь, а не сбежишь...
И вот положительный опыт ведь может тоже сломать человека… «Обленить» душу. Как-то читал такое толкование про фараона, который не отпускал Моисея и народ в пустыню – почему там все время повторяется с одной стороны призыв к Моисею – «пойди к фараону и скажи ему…», и одновременно Господь все время говорит – «но я ожесточу сердце фараона и он не послушает вас».
Зачем Господь ожесточает сердце фараона? И вот толкование говорит так – Бог стучится в каждое сердце человека. Стучится одинаково ко всем, любовью. Но в зависимости от сердца самого человека это призыв Бога различно отзывается в сердцах. У кого-то оно наполняется благодарностью и ответной любовью. У кого-то не вызывает ничего, кроме равнодушия, а что-то сердце и ожесточается. И получается, да Господь ожесточил сердце фараону, но это ожесточение явилось следствием окаменелости и глухоты сердца фараона, а не желанием Бога его ожесточить.
Как если бы мы пустили в свой дом вора, который уходя обокрал бы нас. Мы своим доверием дали толчок к его худым помыслам. Но дело не в нашем доверии – а в его сердце.
Так и с обстоятельствами жизни. Дело не в них, а в том, как наше сердце отзывается на эти обстоятельства. Вот что самое важное. Вот что действительно требует внимания. А сами обстоятельства мгновенно меняются, когда уже, грубо говоря, с нами «все понятно».
Вот куда заводят размышления под конец рабочего дня…
41