Все мерзавцы всегда говорят о нравственности. Высоким слогом.
Приличным людям это тяжело – совесть заставляет говорить тише – «сам-то ты, кто такой, чтобы людей нравственности учить? Да ты последний, кто имеет право на это».
Но не у всех есть этот тихий, но беспокоящий голос. И те, у кого он отсутствует, - смело берутся решать, кто соответствует нравственным стандартам, а кто нет. Кто несет добро и правду в народ, а кто есть враг этого народа. Они себя утверждают мерилом нравственности. Даже если никто их в этом качестве не признает, тем более не признают такие же, как они. Но самозванцы не знают сомнений. Ни в своем праве на место нравственного судьи, а тем более - учителя нравственности.
И они учат. Всех вокруг. Нравственности. Морали, Духовности. Всех – близких и соседей, бабушек в очереди и чиновников в приемных, верующих в храмах и кондукторов в трамваях.
Правда, когда бабушек им становится мало – они претендуют уже и на равный разговор с художником – опять же на любимую тему - определяют соответствие искусства нравственным ориентирам общества.
И о чем должен писать поэт…
Они убеждены в этом праве евнуха - редактировать чувства новобрачных…
Их безапелляционность справедливо вызывает недоумение, а претензии быть рупором нравственности – вопросы к их биографии. Потому что никаких оснований там, как правило, увы, не имеется.
Впрочем, реакция людей их почти не беспокоит. Первое время…
Когда все идет дальше, и они начинают чувствовать исключительную важность своей миссии – они идут убивать проституток. Или сходят с ума от постоянных насмешек.
В редких случаях – создают свой небольшой круг почитателей. Свой маленький мир секты, когда все вокруг – умирающий, деградирующий в безнравственности и пороках мир и только они – на небольшом острове морали и духовности. Не трудно найти тех, у кого такая концепция не только не вызывает возражения, но и приятна для осознания себя как исключения из общего печального правила.
Впрочем, для этого нужен хоть какой-то талант убеждения и немного харизмы. Не все этим обладают…
Поэтому, чаще всего - они просто чудики, поучающие всех подряд при любом удобном и неудобном случае.
Таких в социальных сетях полно…
Главное, чтобы они не начали душить проституток.
Потому что любой юрист знает, что, если их не остановить - дальше они начнут убивать уже детей. Следуя своей логике…
У Чикатило она была. Не зря он считал себя единственным настоящим коммунистом. И в этом он, может, и прав…
Во всяком случае, партийные товарищи, когда еще верили в коммунизм и его мораль, – убивали, не задумываясь…
Поэтому встретить такого моралиста иногда страшнее, чем компанию пьяных гопников в темном парке на окраине провинциального города…
43
Вот слышу осуждения, что люди в большинстве своем ходят на развлекательные мероприятия, а не в новомодные театры или выставки художников с «усложненным визуальным рядом».
Думать, мол, люди не хотят, им чего попроще подавай, по примитивней…
Иногда даже мелькнет то тут, то там пренебрежительное: «быдло» …
Я тоже был такого же предубеждения. Пока не работал и вел жизнь богемного художника, не понятого гения и непризнанного таланта, т.е. пока сидел на шее у родителей.
Когда я стал работать, многое предстало в другом свете. Вообще, труд меняет взгляд на вещи довольно сильно. Ежедневный тяжелый труд меняет необратимо.
Это, кстати, надо понимать, когда мы читаем всю эту дворянскую литературу XVIII-XIX века. Ее ведь писали люди, от рождения незнакомые с тяжелым ежедневным трудом, которым не надо было зарабатывать себе на хлеб насущный.
При всем уважении к этой литературе. Тургенев с Некрасовым – это очень обеспеченные люди. Со всеми вытекающими отсюда возможностями и со своей «слепой зоной».
Можно размышлять у парадного подъезда неторопливо потягивая кофе. Но нельзя размышлять, спеша каждый день «в департамент» или «в лавку». Я уж не говорю «к станку». Неторопливая барская жизнь дает возможность размышлять и страдать «за народ». Самому народу страдать некогда. Усталость не даст.
Большинство людей в этом мире много и тяжело работают. Поэтому они выбирают то искусство, которое дает им возможность отдохнуть и расслабится в те редкие часы, когда это возможно.