Но не все хотят быть бизнесменами и проститутками. Как не промывали мозги СМИ, люди в большинстве своем предпочли остаться людьми. И поэтому наша земля еще жива. Вот и я отношением к купле-продаже остался частью ушедшего поколения. Я не могу ничего продать, физически мне невыносим этот процесс - торговли, я чувствую в нем что-то постыдное, нескромное, лживое. Однажды мне надо было продать фотоаппарат, и человек начал торговаться, сбрасывать цену. Я почувствовал такую неловкость от ситуации, что даже растерялся. Человеку нужен фотоаппарат, а я тут выгоду себе выторговываю… Я отдал ему по той цене, которую он сам назначил и чувство - что я совершил что-то постыдное долго тревожило меня потом.
Факт остается фактом – мне неприятен акт продажи чего-либо. Если я покупаю вещь, то навсегда, продать ее для меня немыслимо, я привыкаю к ней, она становится частью моей жизни, привычной частью. А то что уже привычно – делается уютным и незаменимым.
Когда мне что-то становится не нужно – я отдаю. В даре есть обоюдная радость, в продаже только хитрость и горечь.
Между прочим, это особенность повлияла на очень многое в жизни – на выбор профессии, на образ жизни, на выбор друзей. Никто из моего окружения не работает в торговле. Вообще никто. И работа моя бесконечно далека от торговли. И работа друзей. И даже друзей друзей…
Нет, это не фобия. Это просто образ мысли и образ жизни. И я немного рад, что он именно такой.
50
Тихий молчаливый снег
Уже окутал мягким сном
Черную и тяжелую
Реку моих снов
Колокольчиком прошлого
Звенит время и убегают
Хороводы бабочек – дней
Стало совсем тихо
Вчера мне снилась ты
И кто-то чужой
Стоял вместе с нами
Красной осенью шелестели
Чужие губы
И мы слушали этот шепот…
Он говорил с нами
А мы смотрели друг на друга - словно в последний раз
Мы прощались, как прощаются звери
Мы не вспомним друг друга
Каждый станет памятью
Как сухое дерево – время упростит наше будущее
Сделает то, о чем мечтали
Но без нас мир станет картинкой для этого чужого
Он ждет, а мы все смотрим друг на друга и молчим
Вода понимается в реке – приходит медленная тяжелая страшная весна
Она приносит смерть всему, что мы с тобой так ждали
Смерть нашему общему миру
Тихо, тихо – и мы лишь свидетели
Прикоснись к ушедшему – и оно зазвенит
Зазвенит нашей умершей когда-то надеждой
И эта надежда покрыта прощением.
Мы встали рядом и единство
нашего пространства и времени
сбивает с толку наши сны…
51
Раздраженный монолог после чтения новостей.
Опять в новостях мелькают выходки «золотой молодежи».
Внук лидера коммунистов, чувствуя свою безнаказанность, ведет себя как барчонок, по пустому капризу угрожая тем, кого он считает достаточно беззащитным перед его всесильным дедушкой.
Его дедушка – лидер коммунистов в России достаточно потрудился в том, чтобы из симпатий определенной части общества к Марксу и Ленину сделать свой нескромный бизнес и уже обеспечил себя и своих близких на несколько поколений вперед презренными материальными благами.
Коммунист Зюганов – самый богатый политик среди лидеров думских фракций. Это нисколько не смущает коммунистов, что прекрасно их характеризует. Но не о них сейчас разговор.