Я не знаю, что ощущает человек, вся жизнь которого заранее устроена. Все проблемы которого решены. Не им самим, до него. Которому в жизни всегда помогут и который получает все, что захочет. Не знаю. Но мне иногда хочется это понять. Чтобы избавиться от этих неприятных ноток презрения…
Чувство гордости? Они смотрят на окружающих в лучшем случае, как на обслуживающий персонал. В худшем – с чувством презрения, необходимым для дистанции самоутверждения.
Наглость? Да, конечно. Когда у тебя за спиной всемогущий папа, трудно ограничивать себя общепринятыми для остальных рамками.
Мир с рождения крутится вокруг тебя и для тебя. Другой мир – мир, где люди тяжело и много работают за те деньги, которые ты каждый день оставляешь в клубе, этот мир кажется немного нереальным, невозможным и непонятным.
Это мир смерти, и попасть в него для них равнозначно смерти.
Сталин считал, что в советском обществе проблему элит можно решить только одним способом – через определенные промежутки времени необходимо отстреливать всех, кто успел привыкнуть к власти. Другого способа не существует, поскольку любая власть развращает человека, а большая власть развращает неизбежно. И тут решение проблемы возможно только хирургическим путем – причем репрессии касаются и семей этой элиты... Если этого не делать – система начинает гнить…
Довольно кровожадный путь.
И до конца не решает вопрос, поскольку рано или поздно страх физического уничтожения у элиты станет сильнее страха перед властью.
А сегодня идет обратный процесс. Эти мальчики и девочки, не способные ни к чему в жизни, кроме развлечений, нарядов и необременительного синекурства – неизбежно, если общество не указывает им на их место – начинают учить. Тунеядец начинает учить труду, хабалки обоих полов начинают учить нравственности.
Не простой народ – нет. Простого народа вообще нет в мире этих кукол. Они начинают учить труду и нравственности власть. Им хочется уже жить за счет власти и эту власть критиковать. Свой долг они видят в том, чтобы «держать перед властью зеркало» и за это власть по меньшей мере должна быть отчаянно благодарна им и осыпать деньгами их тяжелый труд в поддержании этого зеркала…
О том, чтобы в это зеркало неплохо бы посмотреться им самим – в голову куклам не приходит. Они чувствуют себя на такой высоте, свободные от бремени - интеллекта, воспитанности, умеренности, трудолюбия, совести, которая позволяет им смотреть сверху вниз и на власть тоже.
Все эти мальчики и девочки из «хороших семей» - эта перхоть со стареющих и лысеющих голов воров 90-х, все их презрительные отзывы о стране, которую так жестоко грабили их папаши и продолжают грабить сегодня, все их глупые и наглые выходки, говорящие больше о глупости, чем о расчетливости, все они, пытающиеся учить власть и указывать нам, как следует думать и жить - в ответ они получают те же чувства.
А как бы мне хотелось, чтобы у нас была другая элита… Не элита чиновников-воров, а ученых, писателей, поэтов. Не хабалистых кукол, а молодых математиков, физиков, программистов, строителей, врачей и учителей.
Тогда бы я знал – у страны все в порядке впереди.
И из новостей про золотую молодежь я бы читал не о хамстве детишек, а о том, что наши стали первыми на математической олимпиаде.
Они, кстати, стали. Но про эту молодежь нам не расскажут.
52
Внешняя значительность продавца прямо пропорциональна стоимости его товара.
Сравните продавца пирожков и французских пирожных.
Продавца дорогого бутика одежды - и продавца из палатки на вещевом рынке.
Продавца самокатов - и продавца в автоцентре элитных автомобилей.
А, казалось бы, товар им не принадлежит.
Но чувство сопричастности к дорогим статусным, пусть и чужим вещам - это чувство повышает их самооценку до вершин.
И наоборот.
Так и секретарь, молодая девушка, посаженная в приемную большого руководителя в самый короткий срок приобретает то чувство, которое больше характерно для партнеров, чем для ее формального статуса.