Выходишь – опять же – ветер в лицо, да что ж такое, и обязательно кто-то заденет, проходя, и кто-то встанет на дороге и вообще – да что ж за день такой…
И вот так – все в тебе, и день только такой, как внутри тебя - такой и будет, никуда не денешься ведь от себя самого…
76
Весна – это всегда надежда на лучшее.
Зима закончилась, жизнь возвращается – в каждой рвущейся вверх травинке.
Весной хорошо умирать.
Потому что весной очень много жизни.
И эта жизнь даже смерть преображает, делает частью себя и тогда смерть становится запятой, а не точкой.
Хорошо умирать, конечно, не в буквальном смысле.
Умирать вместе с ушедшей старухой зимой, быстро стекающей талым черным снегом в весело шумящую речку, освободившуюся от льда.
Умирать тем, что может и должно умереть.
Умереть, чтобы жизнь прорвала уже не способную ей противостоять старую почерневшую скорлупу ветхого человека и родился новый человек.
Чтобы жизнь стала полной, сильной и бескрайней.
Весна – пора надежд.
А иногда это единственное, что остается.
77
Скоро выборы и почтовые ящики опять завалены рекламным мусором от старых, всем известных партий. Ничего нового нет, все те же лица, убеждающие нас, что еще несколько лет, просиженных в депутатских креслах этими товарищами, сделают нашу жизнь прекрасной и удивительной.
Преуспели ли они за многолетнее свое депутатство в облегчении жизни простых людей – вопрос более чем спорный. Но личное благосостояние, безусловно, поправили. Их, понятно, нервирует необходимость регулярно убеждать нас в чем-то, но с каждым разом они все более спокойны в ожидании нужного результата. Ведь по-настоящему разговаривать надо с теми, кто влияет на результат выборов. То есть не с избирателями, к счастью…
Их рекламный мусор, которым они загаживают наши парадные, наполнен привычно неправдоподобными обещаниями, которым, конечно, давно уже не верит ни тот, кто их пишет, отрываясь от основного заработка, ни тот, кто читает.
Да и не читают уже давно. В этой макулатуре если и есть что интересное – это та энергия, с которой они поливают грязью своих соседей по депутатским креслам.
Она, эта энергия, фальшива, вяла и настолько двусмысленна, что ненужный подтекст неприлично выглядывает в виде самой обыкновенной иронии. Над депутатами. Над избирателями. Над самой ситуацией в целом
Они неискренне рассказывают нам, как богато, не по средствам живет их коллега по их общему неутомительному труду нажимания кнопок.
Как он, негодяй, отдыхает на заморских курортах, пользуется бизнес-классом и хорошим автотранспортом, обедает в ресторанах со средним чеком, равным вашей месячной зарплате, и обеспечивает своих жен, детей, любовниц, невнятных земляков всеми благами, доступными ему, как слуге народа.
Как он жирует на бюджетные деньги. Как голосует за то, что велено. Какая он, в сущности проститутка по сути, какой поросенок, сосущий восхитительно пахнущий роскошью бюджет страны.
И мы это слушаем. И узнаем из уст, жаждущих переизбрания правдорубов, что у нашей страны всегда есть деньги на великие стройки олимпиады и есть деньги на великие стадионы – понятно, самые дорогие в Европе. Потому что мы великая страна. И деньги есть всегда на что-то большое и великое – вроде маленьких победоносных войн, тотальную слежку за гражданами или частные самолеты для чиновничьих собачек…
Но у этой великой страны нет, к сожалению, денег на лечение больных детей и нет денег на мизерные пенсии старикам. Нет денег на жилье и нет денег на школы.
Они говорят об этом открыто и восхитительно смело. Впереди выборы. Они ждут, что мы поверим в их переживания по этому поводу. Что вот они вновь сядут в свои кресла и все, наконец, изменят. Даже - перестанут содержать любовниц и катать собачек.
И я не сомневаюсь – все так и будет. Пройдут выборы и они вернуться в свои кресла. Но только лишь за тем, чтобы все было, как прежде. И это «как прежде» касается всех. Потому что всех все устраивает по большому счету.
Тем более - любовниц и собачек.