Снилось ему, как диванные войска торжественно-парадным маршем входят с столицу покорённой Турции, впереди войск - на ослепительно-белом красавце ахалтекинце величественно восседает орденоносный главнокомандующий и почтительно кланяющийся мэр Анкары выносит победителям свежую, вкусно пахнущую губадию с восхитительной кюфтой. Сотни турок возбужденно кричат приветствие миролюбивому воинству и стройными колоннами спешат по направлению к Стамбулу – где отец Всеволод в величественном храме Святой Софии уже торжественно крестит толпы турок, переодетых в белые, сияющие одежды.
Диванный боец улыбнулся такому хорошему сну и, проснувшись, перевернулся на другой бок. Мат соседа за стенкой стал громче, и под эту мелодию, боец снова уснул. И видит он еще одни сон…
Видит он как мерзкие пиндосы, устрашившись наших мощных ракет, заискивающе ползут в Кремль с просьбой забрать обратно Аляску с Калифорнией, а их самый главный и мерзкий, жидомасон и русофоб – уже болтается в петле напротив окон солнцеликого, к вящей радости журналистов и зевак, делающих селфи на таком замечательном фоне.
Видит он хохлов, стирающих колени перед стенами Кремля с челобитной о воссоединении с матушкой-Россией и в черной, мрачной чугунной клетке везущих своего главаря, следом за которым тяжело бредут, заплетаясь нога за ногу все главари помельче и на челе каждого – алеет печать иуды…
А следом за ними – замершие без газа европейцы, закутанные в тряпье и дрожащие от холода мелкой дрожью, и кто-то, самый главный из них, держит в посиневшей грязной руке свиток, и в этом свитке все заверения и блага народу российскому – режим безвизовый, бухло с тряпками дешевые, да мордобитие безответное…
Застонал от сладкой истомы наш боец и снова проснулся… Встал, пнул кота и вышел на кухню. Напился холодной воды из-под крана и долго стоял - слушал, как возбужденно бьется сердце в груди, под синими куполами неумело затертой татуировки.
Ему хотелось туда. Туда, где наши ракеты летят на гнусных пиндосов и голубых европейцев. Туда, где о победах над злобными и завистливыми врагами торжественно объявляет быстро машущий руками диктор, сверля своими, быстро бегающими глазками, телезрителей.
Ему хотелось войны и побед. Хотелось уважения и признания. Хотелось автомат и бомбу. Хотелось показать им всем, где раки зимуют и кузькину мать, заодно. Ему было скучно, тоскливо без всего этого.
Вчера один важный официальный чин в телевизоре сказал, что он народ-воин. Что он может воевать и должен воевать. Хотя бы, чтобы развеять скуку и победить инфантилизм. Последнее слово боец не понял, но все равно поверил. Чин был солидный и говорил уверенно-торжественным тоном. Как не поверить. Что он воин, что боец, что победитель…
Победитель очнулся и, вздохнув, полез в холодильник за «маленькой». Ее, почему-то, не оказалось и победитель совсем расстроился. Он понял, что сон – лучше реальности и подобно ученику великой школы хинаяна решил продолжить грезы, смешав реальность и сон. То есть вернулся к кровати и лег.
Сосед за стенкой, уже расправившись со всеми своими врагами, весело матерился и звенел бутылкой. Он действительно чувствовал себя победителем. Несчастный кот вопросительно смотрел на нашего бойца и ждал, когда можно будет сходить невозбранно в тапок. Ослепительно белый снег кружился за окном. Было тихо… Так тихо, как бывает только перед самым рассветом. И, наконец, наш боец забылся и увидел третий, еще более сладостный сон.
Приснился ему этот дядечка, этот какой-то важный чин из телевизора. И этот важный чин рассказал ему, почему боец так плохо живет, почему зарплата маленькая и жена колотит его пьяненького. Чин сказал, что есть враги похлеще пиндосов, предателей-турок и голубых с хохлами. Это враги внутренние, типа глистов. И вот от этих глистов, от этих мерзавцев, интеллигентов да пацифистов - житья нет простому народу. Они грызут механизм государственной машины и гадят всему простому народу - за деньги пиндосов и голубых с хохлами.
В общем, надо извести, мерзавцев, всю эту сволочь интеллигентскую. Тогда заживет боец и даже кот не посмеет ему ссать в тапок.
И приснилось бойцу, как лихо выкорчевывает он измену государственную, огнем выжигает крамолу вражескую и шибко умных в узилища под замок кидает без устали. А за то - цепляют ему на грудь ордена да медали блестящие, в шапку сдернутую отсыпают изумруды с жемчугами да бриллиантами, и карманы золотом набивают доверху…