Как долго кадровик там сидит. Что они обсуждают?
Интересно, меня отпустят в ноябре в отпуск?
И кто этот новый зам?
- Мне по срочному! – помощник начальника решительно дергает ручку массивной двери.
Ну вот, так я до обеда просижу в этой прохладной приемной, зачем они так гоняют кондиционер, и так, вроде, холодно?
Какие духи противные, сладкие.
И как жмут ботинки…
Потом был короткий разговор в кабинете начальника.
И долгий – с жалобщиком.
Потом писал очень подробные и скучные письма.
Банкомат не работал – купил в супермаркете йогурт и лаваш, обедал в офисе.
Потом принимал граждан. Записалось семь человек.
Эти проклятые ботинки все жали, осторожно снял под столом…
Потом опять звонки, бесконечные звонки.
И снова посетители.
К вечеру – звон в ушах.
Обычный день. Но не разнашивайте обувь и не доставайте осеннюю одежду в понедельник.
Потому, что понедельник – тяжелый день.
88
Ночью сижу за ноутбуком, пью чай, читаю новости, а заодно сочиняю статью в один интернет-журнал.
Заказали мне статью – напиши, мол, небольшую, но чтоб за душу брало. Я неделю ленился сесть написать, а тут как-то настроился и решился все-таки «взять за душу».
А надо сказать, что этот журнал, который мне статью заказал, весьма строгого правого направления. Они еще, видимо, не поняли, кто я и что им там напишу. Потому я решил не пугать их с самого начала. Покорректнее. Формулировки более общие. Острые углы обходить. И так далее…
Сижу, пишу. Вокруг все тихо-спокойно, все спят, только ноутбук мягко шуршит вентилятором, да жесткий диск изредка поскрипывает от усердия.
Я формулировки придумываю…
И тут случилось неожиданное.
За ночным окном внезапно блеснуло, полыхнуло светом, как днем, и зазвенели стекла от грохота.
Потом еще раз… И ее раз…
Запахло чем-то горелым и десятки машин во дворе завопили в разной тональности.
В город пришла гроза. Опоздав, зашумел проливной дождь, молнии короткими быстрыми вспышками ярко освящали комнату и - мой внезапно погасший ноутбук.
Я включил свет. Электричество было. Ноутбук не подавал признаков жизни. На телефоне отсутствовал интернет.
Все понятно. Где-то коротнуло.
И почему-то блок питания на ноутбуке сгорел…
Я немного подумал и решил за лучшее лечь спать.
Тем более, что все равно делать больше было нечего.
Утром купил новый блок питания для ноутбука, аккумулятор от него давно не функционирует. И включил. Проверил, что там со статьей. Она оказалась сохранена только до того места, где я очень сомневался – нужно ли это писать. Все сомнительные два листа отсутствовали.
Вот так – гром и молнии убили мои нарочно выдуманные нерешительные формулировки.
И я почувствовал, что не хочу ничего заново придумывать.
Знак свыше – с кем, в конце концов я спорю?
И быстро набрал два листа без всяких политесов.
И отправил. Мне, конечно, ничего не ответили.
Но ведь гром и молния, ребята, гром и молния!
89
Люди ставят памятники.
Люди сносят памятники.
Потом снова ставят и снова сносят.
Сначала радуются, что сносят.
Потом в этом же каются.
Публично и шумно - что ставили не тем и не тому.
А тем, кому надо, и тому, чему надо, - не ставили.
И все начинается сначала.
Люди создания эмоциональные. Сегодня одно, завтра другое.
Как дети в песочнице, и памятники – всего лишь песочные куличики их переменчивого настроения.
Поэтому я не удивлен, что сносят.
И не удивлен, что ставят.
Люди вообще любят перемены – те, которые они делают сами.
И если нет сил на что-то большее – можно ставить и ломать, ставить и ломать памятники.
Тоже занятие.
Как и публичное покаяние – эффектно и сути не меняет.
Легко ругать отцов и каяться в их грехах.
Очень легко подменять перемены в головах – переменами памятников.
То есть делать все тоже, что и делалось раньше.