8
Март в Петербурге, ветер носит сухой песок по улицам…
Солнечно и почти тепло.
На Мойке лед и внимательные галки беспокойно ищут что-то в уже бесснежных синеватых заломах…
На Невском царит оживление – в обеденное время многочисленные клерки вперемешку со студентами спешат в кафешки, столовые и даже рестораны – в зависимости от объема кошельков.
Туристы фотографируют отражение Казанского собора в огромной витрине Дома Книги, школьники шумной гурьбой идут по направлению к Эрмитажу и пахнет кофе из небольших передвижных кофеен.
На Малой Конюшенной играет вальс и замерший сотрудник ресторана, переодетый в костюм огромного медведя, пытаясь согреться, весело машет фотографирующим его улыбающимся студенткам.
Мужчина с рюкзаком – огромный, бородатый, выпивший и счастливый остановился и раскинув руки закричал:
- Господи! Я в Питере! Я – на Невском!!!
9
Охранник и тачка как факторы образования вьюнош.
Моя первая работа запомнилась мне навсегда. Это была стройка - и в первый же день нас с братом избил охранник. Ну, может, это и сильное слово, но поколотил точно. Между прочим, колесом от моей тачки. Лучшего урока для начала трудовой деятельности придумать трудно и я потом не раз вспоминал этот эпизод с долей юмора и такой же долей благодарности.
Вот как было дело.
Нам с братом дали задание – перевести мешки с цементом в подвал. Выдали для этого дела две тачки. Вот мы и катали. Тяжелое это дело, доложу вам. Впрочем, в то время сравнивать нам было не с чем и мы особо не переживали.
День клонился к полудню, когда из своей будочки показался охранник. Он уже, безусловно, принял на грудь установленный допинг и вышел погреться на солнышке и пообщаться с народом. Народом, на нашу беду, оказались мы с братом.
Охранник несколько раз проводил взглядом наши тачки и наконец нетвердой походкой человека, ищущего приключений, подошел к нам.
Подошел и сделал замечание, что, мол, мы мало кладем мешков на свои тачки. Мы клали по два, а с его точки зрения надо было – по четыре.
Учитывая мой интерес к филологии, его реплика была просто замечательна, потому что из цензурного в ней были только союзы, да и те стояли в очень странном, но не лишенном своеобразной логики порядке. Кроме того, смысл ее был уловим не столько значением слов, сколько музыкальной завершенностью самой фразы.
Одним словом, ему захотелось покуражится, а заодно насладится той властью, которую ему дает положение и ситуация. Мы были два худющих подростка, килограмм по пятьдесят каждый - аккурат вес одного мешка.
И вот он стоит и наслаждается моментом. То, что произошло через мгновение не ожидал никто. Видимо, мы были очень разные люди…
Охранник, эта детина, с пивным брюхом на эти два мешка цемента, мог вынести все. В качестве ответа он ожидал известное количество вариантов - покорного согласия, нецензурной брани, просто хамства или дружеского посылания в известное место. Он не мог ожидать лишь одного, того, что выбрал я.
А выбрал я, на свою беду, конечно худшее в этой ситуации – как ребенок из хорошей семьи я заговорил с ним на Вы - и с той холодной отстраненной вежливостью, с которой разговаривала моя мама с базарными торговками. Его, бедного, добило это Вы…
Сейчас-то я понимаю, что все это выглядело очень комично, но тогда мне было не до смеха.
Пока были силы, безумный охранник гонялся за нами по всей стройке, задыхаясь и громко хрипя - видимо моя интеллигентская вежливость невольно задела в нем что-то очень глубокое, по крайней мере он был взбешен так, что, казалось, вены лопнут на его черной от грязи шее. Он разбил тачки и колесом одной запустил мне в спину, пока его не схватили и не отвели в вагончик.
Работяги неодобрительно поглядывали на нас… Мы слышали, как его отпаивают и отпускают в наш адрес критическое «довели человека…»
В тот день, когда мы вечером возвращались домой, в вагоне метро, я как никогда до этого понял отцовские слова - «учись, а то всю жизнь на стройке проработаешь!». До сего дня это я понимал лишь чуть-чуть, смутно и невнятно, а тогда они дошли до моего сознания и уже через месяц я поступил в лицей. Хотя планировал учебу отложить до лучших времен. Так что колесо от тачки, запущенное безвестным алкашем, было мне совсем неплохим подарком в жизни.