- Я не понимаю, что такого? Я не нищий, не альфонс, не казанова. Я простой работяга, я не хочу никуда ездить, за исключением рыбалки в деревню! А они мне своей - типа статистикой «достижений» в глаза тычут – сколько кто стран посетил, чуть ли не соревнуются, кто больше – не поверишь, одна такая каждый год по три новых страны посещает, и гордится еще этим - стрекоза перелетная.
Вздохнул.
- Как с ними семью создавать, а? Они же о семье не думают, даже по разговорам – где еще надо побывать - это все, что их интересует по жизни…
Долго горевал.
Утром болела голова, но я знал, что это не последний раз...
Дружба обязывает.
Однажды он пришел, сияя…
- Нашел! - сказал гордо, - не поверишь – нашел, она, она моя расчудесная, распрекрасная, красавица моя!
Девушка откликнулась на объявление. Он, уже не ожидая ничего хорошего, пришел на свидание. А она вдруг стала о нем говорить. Интересоваться его интересами. И слушала, так внимательно, головку наклонив…
- Понимаешь, она меня слушала! А знаешь, что меня добило? Через неделю общения где-то… Да…Я ей говорю – отпуск у меня скоро, давай с твоим совместим. Как хотела бы его провести? – спрашиваю. С замиранием сердца спрашиваю… А она мне знаешь, что говорит? – давай, говорит, с тобой вместе на диванчике поваляемся, кино посмотрим, вина выпьем…
Я поплыл… Я поплыл… Мы две недели с ней на диване… обнимались.
Завтра поеду с родителями знакомиться… Все серьезно, Василий, все серьезно…
Он был счастлив…
P.S. И да - хеппи энд... Поженились через два месяца. Живут ладно, ругаются редко... Уже трое детей. За границей не были...
Хотя...
В общем, недавно, заходя к ним, я обратил внимание на лежащий в кармашке того самого дивана смятый путеводитель по Турции... Не знаю даже... не знаю...
98
В сорок лет – надо менять все в жизни. Это уже совсем другая жизнь...
Может, оставить службу, выучиться на курсах - и устроиться пекарем?
А что?
Буду рано утром в белоснежном высоком колпаке стоять за блестящим прилавком в ароматном облаке свежеиспеченного хлеба и заворачивать его в бумажные пакеты невыспавшимся торопящимся покупателям…
Буду печь этот хлеб и смотреть, как тесто румянится на огне…
А в конце дня – оглянувшись на тихую, уже остывшую, но хранящую запах хлеба пекарню – шепотом буду говорить – «до завтра!»
И идти домой – счастливым и уставшим.
И наслаждаться мыслью, что завтра будет точно такой же день, как был сегодня, что завтра будут новые люди, которых я накормлю душистым ароматным хлебом…
Это ведь тоже жизнь.
И чем она хуже моей сухой книжной чиновничьей…
Так думал я, проходя мимо новой пекарни, в огромной идеально чистой витрине которой - мужчина в белоснежном высоком колпаке, улыбаясь, заворачивал душистый свежеиспеченный хлеб утренним торопящимся покупателям.
Я пришел на работу, сидел на долгом и скучном совещании и думал об этом хлебе, о том, как его пекут и как он может быть – новой жизнью для кого-то…
Вольны ли мы менять свою жизнь?
Буду ли я нужен со всеми своими юридическими знаниями и полным кулинарным невежеством в этой пекарне?
Мне за сорок, уже есть опыт и этот опыт помогает кому-то…
Я всегда рад, когда люди возвращаются и говорят - спасибо. У кого-то мы восстановили документы для пенсии, у кого-то распутали целый клубок юридических и бытовых проблем, кому-то просто смогли вернуть надежду.
Да, я уже очень многим могу помочь. И умею это делать. Я учился и за моей спиной – сотни ошибок и сотни побед. Теперь это стало привычным и неопасным. Теперь – это просто ежедневная работа. Почти без сюрпризов. Только за прошлый год через нас прошло больше двадцати пяти тысяч документов. Двадцати пяти тысяч. За каждым из этих документов – человек.
Могу ли я оставить это и одеть высокий белоснежный колпак?
Я не знаю.
Наверное, это просто минутное настроение.
Наверное, мне просто нравится запах свежеиспеченного хлеба.
Наверное, просто хочется перемен…
Но завтра я пойду на службу.
Потому что там я нужен.
И проходя мимо той пекарни – я куплю восхитительно пахнущий хлеб у мужчины в высоком колпаке.