И это - правильно.
14
-Только очень сильные люди могут позволить себе роскошь быть добрыми…
Он смотрел на бокал с темным пивом почти с ненавистью.
-Я не из сильных людей. Поэтому я злой. Злой и нервный. Сильных вообще мало… Чтобы быть сильным нужно быть человеком.
Он поднял глаза.
-Оглянись, сколько тут людей… а хоть один человек тут есть? Есть, я тебя спрашиваю?
Становясь агрессивным, он уже не ждал ответа, только говорил все тяжелее, словно выделяя каждое слово.
-Чтобы человеком быть - нужно иметь идею! Идею, понимаешь? И идею покруче, чем повкуснее пожрать и покомфортнее пристроить свой любимый зад… А что хотят эти людишки?
Он помолчал, словно обессилил… И вдруг резко продолжил:
- Я знаю, что они хотят! Прожить свою жалкую жизнь максимально комфортно! Вот их идея, их бог, их цель, их успех. Не-на-ви-жу…
-А ты что хочешь? – спросил я .
- Я?
Он не удивился.
-Я хочу любви. Любви, понимаешь? Ту, ради которой хочется отдать все и взамен получить тоже все. Не комфортную любовь, о которой трендят с телека, а жертвенную.. Когда умереть – счастье.
- Ну и что, герой, тебе мешает? – я уже с трудом переносил его тон.
Он помолчал, потом поднял бокал и не чокаясь выпил.
Кафе гудело, несмотря на то, что было уже очень поздно, от пива и сигаретного дыма начинала тупо болеть голова.
Он закурил последнюю сигарету из пачки, откинулся на спинку стула и выдохнул дым в потолок.
Я молчал.
- Мне мешает то, что я слаб – он наконец-то заговорил…
- Мешает то, что я не вижу людей в жизни, а тех, кого я вижу я не могу любить, их можно только ненавидеть. И даже эта ненависть – слишком большой аванс для них. Все, что они могут вызвать – презрение. Но я не презираю их. Я даю им этот аванс в виде своей ненависти. Через ненависть я смогу полюбить – пусть некоторых…
Мне стало скучно и я прервал его.
- Я ухожу, могу взять тебе еще пива, мученик…
На пиво он с радостью согласился.
15
Наверное, я все-таки старею. Это начинает проявляться. И в больших вещах. И не менее – в мелочах.
Я больше не завожу легко знакомств, мне вполне хватает старых друзей.
Я все чаще предпочитаю посидеть дома, чем куда-то выйти.
Я стал серьезней относится к своим привычкам и предпочитать их каким-либо экспериментам.
Мне не очень нравятся сюрпризы, все равно какие. Откровенно говоря, и никогда не нравились.
Я не стал скептиком, как мне предвещали в молодости, но осторожнее стал, безусловно.
Я перестал очаровываться людьми. Даже самыми распрекрасными.
Мне стало скучно выпивать с друзьями, мы все переговорили за двадцать лет и я знаю их мнение прежде, чем они откроют рот. Да и сам процесс употребления крепких алкогольных напитков стал предсказуемым до зевоты.
Я больше не думаю о смерти так часто, как думал об этом в молодости. Раньше, она была вроде как приключения в неизвестной стране. Теперь стала грубой реальностью, о которой и говорить нечего.
Я все чаще встречаюсь с родственниками только на похоронах. Мы не то что забыли друг о друге, нет, просто у всех своя жизнь…
Я вижу, как время пожирает нас, я чувствую себя как цыпленок перед скворчащей сковородкой с яичницей. И хотя пока все зубы на месте, тело уже начинает напоминать о себе то одной болью, то другой. Я узнал, где сердце…
Когда-то приходит время прощаться. Даже с самим собой. Туда ничего не заберешь, кроме себя самого. Это компания не внушает никаких положительных эмоций, но все-таки даже это, то есть сама память может радовать потому что мои близкие и любимые люди прописались в ней навсегда и даже смерть бессильна разорвать эту связь.