— Развлекайтесь, парни. Раз вам надо хотя бы изредка нормально спать, то я не возражаю. Главным образом потому, что теперь тоже могу выспаться, пока вы там куролесите. Только, чур, по очереди! И не напугайте моих друзей!
— Спасибо, Гайдэ, — с чувством поблагодарил Ас, выразительно глянув на остальных, притихших от восторга. — Мы ничего не испортим.
Но я уже не слушала: свернувшись клубочком, счастливо прикрыла глаза и тихонько засопела в ладошку, запоздало сотворив себе из воздуха подушку и родное, теплое, знакомое с детства бабушкино одеяло.
Разбудили меня только утром — вежливо так, осторожно, ласково. Не трясли за плечо, как бесцеремонный оборотень, и не вопили в ухо, как вечно пугающийся шейри. Нет. Меня просто позвали — тихонько, деликатно и очень-очень нежно:
— Гайдэ-э…
А я как миленькая тут же открыла глаза, сладко потягиваясь и машинально улыбаясь в ответ, потому что так замечательно просыпаться у меня еще никогда в жизни не получалось.
— Привет, — промурлыкала я, блаженно щурясь и лукаво поглядывая на присевшего на корточки Аса. — Что, уже надо вставать?
— Светает, — мягко улыбнулся он, протягивая мне руку. — Тебе пора.
— А вы? Выспались? Отдохнули?
— Да, Гайдэ. Впервые за много лет. За одну эту ночь мы пополнили наши резервы на месяц вперед. Теперь Тень для нас не так страшна, как раньше.
Я посерьезнела и, резко сев, внимательно оглядела выстроивших напротив Теней. Но они действительно выглядели намного лучше. Не полупрозрачные. Не мрачные. Не призрачные. Сейчас рядом со мной находилось четверо самых обычных людей. Мужчин. Верных помощников, глядящих в ответ с непередаваемым выражением. Вот только лиц у них по-прежнему не было, хотя глаза горели так, что я с облегчением поняла: мой необычный подарок пришелся им по вкусу. Потому что они сумели оценить мою покладистость и теперь были готовы вести себя разумно, чтобы я и дальше им доверяла.
— Молчите. — Я поспешила поднять руку, чтобы не слышать новых благодарностей. — Я все знаю. Все понимаю. Уважаю ваши потребности и готова помогать в их удовлетворении. В ответ, разумеется, прошу такого же отношения, и это — совершенно нормально. У нас, если вы не поняли, взаимовыгодное сотрудничество, от которого я тоже получаю немало. Так что мы находимся в совершенно равных условиях и имеем совершенно одинаковые права. А все остальное будем решать в рабочем порядке. Идет?
Ас снова улыбнулся.
— Конечно.
Я облегченно перевела дух и, подвязав растрепавшие со сна волосы, поспешила на «мостик», опасаясь, что Лин примется меня будить и перепугается оттого, что у него ничего не получается. Но, как оказалось, я спешила напрасно — рассвет только-только занимался над горизонтом, и у меня оставалась, по крайней мере, пара часов, чтобы привести мысли в порядок.
Спать, как ни странно, совершенно не хотелось — умом я отдохнула прекрасно. Тело, благодаря Теням, тоже отменно выспалось, поэтому я могла спокойно заняться собой, не боясь того, что потом весь день буду клевать носом. Так что к тому моменту, когда мои спутники открыли глаза, я уже была чиста, как первый снег, довольна, как кошка, и благодушна, как всякая женщина, получившая в свое распоряжение целую ванну с пушистой пеной и ароматными притираниями.
Ванны, правда, в наличии не было, но купаться я все же полезла. Предварительно уточнив у Теней, не водятся ли в здешних реках какие-нибудь пираньи. Таких на Во-Алларе, к счастью, еще не знали, так что я с удовольствием пробрызгалась в воде до синих пупырок. Заодно воочию убедилась, что моя кожа действительно стала вызывающе белой. Вернее сказать, такой же белой, как у убитого эара.
Браслет признаков жизни больше не подавал — кажется, успокоился на время. Затих. Затаился. Однако после придирчивого изучения сложного узора на его гранях я все-таки пришла к выводу, что он несколько изменился: в нем почти не стало голубых бликов, которые неприятно напоминали о цвете крови его прежнего хозяина, тогда как серебро, напротив, заиграло под первыми солнечными лучами благородной белизной. В то же время края «подарка» еще немного загнулись внутрь, словно стремясь подрыть кожу. А кожа, в свою очередь, начала им неохотно поддаваться. Причем не повреждалась больше об острые кромки, а словно сама по себе начала приподниматься, постепенно накрывая собой браслет и прямо-таки вбирая его в себя.