Пробравшись сквозь толпу, Минди бросилась к воротам из города. Теперь она сможет порадовать мать и братьев, порадует приболевшего отца, который должен был уже поправиться, и купит сладостей на свой праздник.
Стена, что плотным кольцом окружала душный и людный Лондон, разрывалась в двух местах – лишь два моста через ров и двое ворот шириной в двадцать шагов. На южных воротах как всегда было людно: народ пытался войти и выйти, толкаясь, ругаясь; повозки окатывали прохожих ледяной мутной водой, смешанной с отходами и помоями, что густым слоем застилали улицы. Но Минди знала как быстро выбраться за черту города и добраться до своего дома. Нырнув между ног сердитых людей, она на четвереньках поползла по арочному проходу в воротах, откидывая крыс со своего пути, боясь, что они ее укусят. Когда Минди вылезла на другой стороне и поднялась на ноги, ее платье и шаль были чумазыми и воняли не лучше старого козла, но завтра она снова пойдет на работу и почистит одежду, а сегодня надо было спешить – ее ждал дом и праздничный ужин.
Ричмонд от Лондона всего в полумили. Ричмонд – город богачей, там сады, там большие усадьбы. Но вокруг Ричмонда неплодородная болотистая почва, и уже более двух столетий местность между Ричмондом и Лондоном обрастала небольшими домиками, темными кварталами и покосившимися сарайчиками. Тут жили те, кому не хватило денег на дом в большом городе, и кто хотел быть его частью. Тут был и ее дом - небольшой аккуратный домик, пятнадцать футов в поперечной, дом, построенный отцом и братом, с маленькими окнами, выходящими на грязную улицу, по которой всегда гуляли пестрые куры. Улица длинным рукавом тянулась почти до самых южных ворот, словно дорога нищеты провожала дорогие повозки из Лондона до Ричмонда.
Полная счастья, сжимая драгоценную серебряную монету, Минди прибежала к своему дому. Но дверь ей открыл неприветливый брат Ганс с почерневшими от недосыпа мешками под глазами. Мальчик по ночам чистил трубы, а днем работал с матерью на суконной фабрике.
— Отцу совсем плохо, — сообщил он, и Минди расстроено посмотрела в сторону соломенной постели, где спали родители.
Еще вчера он временами улыбался, подбадривал детей и уверял, что сегодня сможет вернуться на работу. Сейчас же ее отец, завернутый в старую парусину, лежал на сухой подстилке и мелко дрожал. Кажется, у него был жар, и даже в темноте почти неосвещенного дома Минди видела, как он бледен. У них не было денег ни на врачей, ни на лекарство. Лишь одинокая монетка в ее ладони и горсть медяков в кармашке – заработок за сегодняшний день. Но если отец не поправится, они точно умрут от голода.
— Вот, — печально произнесла девочка, протягивая брату драгоценную монетку.
— Молодец, — похвалил он ее и потрепал по волосам.
Быстро поднявшись, Ганс вышел за дверь. В комнате остался младший брат Ной, что пытался холодной тряпицей сбить температуру отца, и тихо молящаяся мать. Минди подсела рядом. Отец не открывал глаз, мелко дрожал, его губы посинели, казалось, он замерзает, но когда девочка коснулась его руки, обмороженные после улицы пальцы обожгло. Отца лихорадило, пот крупными каплями скатывался по бледному лбу. Его шея опухла, рядом с ушами образовались темные, почти черные наросты, словно тьма пыталась выбраться из его тела, но не могла прорвать себе проход.
— Он умрет? — с тяжелым вздохом спросил Ной. Ему было всего пять, и он мог позволить себе плакать.
— Нет, нет, — покачала головой Минди, — Ганс приведет доктора.
Девочка крепко обняла брата, и мать велела сесть им в другом конце комнаты. Кто-то на улицах шептал, что лучше не сидеть рядом с больными. Но насколько был болен отец, и смогут ли оградить их несколько шагов до его постели, Минди не знала.
***
Затхлый запах в небольшой комнатке сразу ударил мужчине в нос. Непроизвольно дернувшись в сторону, Нильс тронул огромную кожаную маску на лице, которая должна была спасти его от отравленного воздуха болезни. Но запахи маска не останавливала. Света в комнате не было, и чумной доктор достал свечу, чтобы хоть немного осветить мрачное помещение. Серебряный, что отдал ему мальчишка, приятно грел кошелек в нагрудном кармане. В этом районе бедняки не могли позволить себе таких денег: украли ли они их или копили всю жизнь, Нильс сейчас знать не хотел. За последние месяцы болезнь распространилась за стены огромного города, и больных с каждым днем становилось все больше. Многие умирали. Умирали прямо на его руках, и он устал быть провожатым смерти. Хотелось хоть кому-то помочь, хоть что-то сделать в этой бессмысленной борьбе. И он шел за мальчиком не ради денег, которые конечно помогут Нильсу закупить новых лекарств и избавят от беспокойства о еде хотя бы на пару недель, он шел, чтобы облегчить чьи-то страдания.