— Спаси нас! — кричала толпа, толкая доктора руками и палками в спину. Доктор медленно прорывался, направляясь к воротам, его продолжали умолять, падая перед ним на землю.
Минди, снесенная толпой, почувствовала, что земля уходит из-под ног: скользнув по измазанной грязью и снегом мостовой, она полетела, закружилась, как светлая ночная снежинка, укрывающая от взоров грязь лондонского бытия.
— Помогите! — выкрикнула девочка, свалившись в выгребную яму на мягкие и теплые тела мертвецов.
— Излечи! — продолжала молить толпа, избивая несчастного доктора, вбивая в его белую маску кулаки, в черный плащ лопаты.
— Помогите! — взвизгнула Минди, и сверху на нее упал доктор, предлагая ей микстуры и круглые пилюли от всех болезней на свете...
Маленькая девочка пришла в себя, когда солнце показалось на горизонте и ало-янтарным яблоком стало выползать из-за очерченного крестами города. Рядом с ней лежала белая маска с расколотым длинным носом и груда искореженного мяса, закутанная в черный плащ. С трудом выбравшись из присыпанной снегом ямы, заполненной исковерканными телами, Минди осмотрелась. Городская стена, пошарканная и побитая временем, казалась великой непреодолимой преградой между ней и теми, кто мог позволить себе ЖИТЬ.
То место, где вчера стоял неизвестный доктор, пустовало, и Минди, стуча зубами и дрожа всем телом от холода, побрела к родным. Привычные узкие улочки Ричмонда, скользкие камни мостовой под босыми ногами и стертая плечами и сапогами штукатурка зданий – Минди шла домой.
— К нам приходил доктор, — встретил ее тяжелый вздох соседки, что обреченно подпирала собой стену своего перекрещенного дома.
— Доктор был в Ричмонде?
— Ко всем приходил доктор, он дал лекарство тем, кто был болен и кто чувствовал себя больным, — пробормотала она, глядя в пустоту серого неба.
— Это же хорошо! — воспрянула духом Минди.
— Доктор принес лекарство, он вылечил город... но взамен он забрал тех, кто уже был болен, — отстраненно произнесла женщина, и ее голова безвольно опустилась на грудь.
Минди удивленно смотрела на нее, на приоткрытую дверь в свою родную коморку, чувствуя неестественную пустоту, что заполнила город. Ворвавшись в дом, она стала осматривать свою семью. Вот сильный и грозный отец, что частенько обучал правилам жизни своих сыновей и раз в год дарил Минди пряники и конфеты. Вот всегда усталая и молчаливая мать, ее жесткие, измученные ладони всегда были нежны и ласковы, даря любовь и понимание без слов. Вот Джон, что трудился больше всех в семье, пытаясь встать на ноги и поднять с колен родных. Вот Ганс, немного неуверенный в себе, крикливый и недовольный, но от его хитрых проделок и озорных улыбок Минди было тепло по ночам. Вот Ной, крошка, разбалованный мальчик, который всегда, словно девчонка, плакал и хотел обниматься.
Вот все они, бледные, с почерневшими от болезни шеями и пальцами. Бездыханные, бездвижные, не дождавшиеся ее помощи, не спасенные неизвестным доктором. Все они, ее семья, ее единственные близкие и родные, безгранично любимые и единственные в этом мире. Минди упала на колени, хватаясь пальцами заподгнившее сено отцовской лежанки. Она плакала, и ее некому было утешить.
***
— Что ты сделал, Роберт! — грубый толчок в плечо заставил мужчину обернуться. Сил на большее не было, и он постарался опереться на стену.
— Что же ты наделал? — вновь прокричал Нильс. Его большая маска задевала голову Роберта, и мужчина невольно отвернулся, не желая сталкиваться с грубой кожей.
— Я помог им, другого выбора не было.
— Ты убил Ричмонд!
— Для них это было единственным выходом. Они все равно умирали. Я просто помог...
— Тебя повесят! И ты заслужил это! — Нильс отошел от приятеля, его трясло от гнева и собственного бессилия.
— Чем заслужил? Тем, что избавил детей от необходимости смотреть, как сгорают их родители? Или тем, что успокоил любимую, бьющуюся в агонии и боли? — спокойно произнес Роберт.
— Ты не бог, чтобы решать! Кто-то из них мог выжить! — прокричал Нильс.
"Кто Роберт, чтобы решать? А кто я? Ведь я тоже опустил руки, уверенный, что не смогу никому помочь, сбежал, бросил людей на волю сумасшедшего убийцы. В их смертях и моя вина..."
— А чем бог лучше нас, если позволено решать ему? — Роберт стащил свою маску, и Николас отшатнулся, заметив пятна болезни на его лице.
— Ты еретик, убийца. И господь проклял тебя за грехи твои, — перекрестившись, чумной доктор бросился бежать от того, кого считал дьяволом.
Тяжело вздохнув, Роберт вытащил склянку с мутной жидкостью – остатками своего лекарства и залпом выпил последние капли. На горизонте появилось зарево – по его совету горожане сжигали трупы больных. Огонь, поднимавшийся из-за крыш, свидетельствовал о стремлении обычных людей спасти себя от беды. Даже рискуя спалить Лондон дотла. Теперь можно было отправиться на покой и чумному доктору.