— Тебе следовало еще тогда поехать лечиться, Ленок, — пробормотал Георг, понимая, что все это уже давно просто бессмысленные слова, — если б поехала...
— Да что бы изменилось? — Ленка вскинулась, выгнула бледные брови и вздернула обтянутый сухой кожей нос. — Это мое проклятье. С детства как по краю — надеюсь, детям не передалось.
— Никто ведь не болеет?
Лена отвернулась, не ответила, но Георг знал, что ее дети здоровы. Хоть и не общался почти ни с ней, ни с Саней. Через общих знакомых наводил справки, узнавал, как дела у бывшего друга и его жены. Мимоходом справлялся и о детях. Без интереса. Но с завистью. У него своих так и не появилось.
А ведь было столько планов и возможностей. Ленка испортила все — словно жизнь перевернула, сломала до основания, вывернула душу, а потом ушла. Георг понимал, что она чужая, но в юности, когда влюбленность вышибает мозги, не мог ничего с этим поделать. Ленка с Сашкой ссорились, были на грани развода, а Георг просто подвернулся под руку. Роман был горячим, но коротким — Ленка подергалась и вернулась к Сашке. А Саня покаялся и обещал больше не изменять.
Георг знал, что Ленка о своей интрижке мужу не призналась.
Георг ненавидел думать о том, что с ними случилось, как об интрижке.
— Знаешь, ведь Артур — твой, — произнесла она хрипло, так и не поворачивая к нему голову.
— Что значит мой? — Ее слова вырвали его из болезненно ярких воспоминаний и сломали тишину.
Ленка обернулась, блеснула глазами, словно лучиками, и улыбнулась. За эту улыбку Георг когда-то был готов убить. Даже обдумывал прирезать Саньку на каком-нибудь общем сабантуе. А теперь она — теплая и нежная, на посиневших губах, его самого словно ножом...
— А Сашка знает?
— Нет.
— Тогда почему ты?! — Георг от возмущения поднялся, стул скрипнул ножками и наклонился. От бесконечных вопросов стучало в висках.
— Не хотела, чтобы ты меня хоронил, — улыбка стал мягче, еще пронзительней, — я уже тогда знала.
— Господи, Леночка, я бы увез тебя в Германию, я же предлагал! Я и сейчас могу, самолет ждет, ты только соглашайся.
— Не стоит, Гоша. — Улыбка пропала и Лена снова отвернулась к окну. — И никогда не стоило.
— Почему, черти тебя дери?!
Лена ответила не сразу. За стеклом цвела весна, и тонкая веточка сирени легла тяжелыми бутонами на раму. За стеклом распускалась жизнь, а тут, в палатах онкологии, была смерть.
— Ты ни разу не сказал мне, что любишь...
Георгу хотелось курить. Он стоял у палаты и пустым взглядом смотрел на поникшего Сашку. Он постарел, так же как и Ленка, посерел, словно подхватил от нее эту проклятую болезнь. Георг знал, что он любит жену, и измены, из-за которых Ленка пошла плакаться к Георгу и осталась у него на ночь, никогда не воспринимал всерьез. Захотелось схватить его за грудки, встряхнуть как следует и заорать в лицо: если б ты не ходил налево и не трепал ей нервы, она бы тоже не стала тебе изменять! И Артурик, мелкий белобрысый пацан, не заставлял бы Гошу вздрагивать каждый раз, как он заходил к ним на праздники.
— Дядя Гор! — Ребенок выскочил из соседней комнаты и с разбегу врезался ему в ноги.
Георг с трудом перевел дыхание и подхватил его на руки. Они так редко виделись, почти не общались. Только дни рождения и рождество... а Артур уже большой и так сильно на него похожий. Зачем же так... зачем...
Георг со злостью захлопнул дверцу в машине, и Ольга, вздрогнув, оторвалась от экрана телефона. С Ольгой он встречался почти год. Почти год постоянных отношений после одиннадцати беспрерывного блядства. Ленка все эти годы смотрела на него с легким осуждением, а Оленьку приняла как сестру. За это он их обеих хотел бы ненавидеть.
— Все нормально? — Ольга с волнением смотрела, как он выгреб из бардачка сердечные таблетки.
— Да, отлично.
— Как Леночка?
— Готовят к операции.
— Бедняжка. Осталось у нее что резать? Уже третья ведь.
Георг не ответил. Ленка уже и не дышала сама. А раньше она задыхалась в его объятьях и целовала так, что и Гоша дышать не мог. Зачем он к ней поехал, зачем разбередил старое, почти забытое и выброшенное? И Ленка тоже — Георг же любил Артура, присылал ему игрушки из командировок и передавал с Сашкой конфеты. А что теперь? Как его оставить?
Он бросил взгляд на часы и завел мотор, Ольга снова уткнулась в телефон, а Георг зачем-то посмотрел на окна рядом с сиреневым кустом. Там, словно призрак, маячила фигура в светлом халате. Ленка смотрела на него и тепло улыбалась. Георг хмуро свел брови, думая, что теперь ее образ будет преследовать его еще много лет. Потянув Ольгу к себе, Георг прижался к ее губам и глубоко вдохнул сладкий запах цветочных духов.