— Ау, девицы, куда пропали?
Никто ей не ответил, а ливень припустил еще сильнее. Похоже, подруги давно отправились домой, оставили ее – вечно пропадающую в лесу, уверенные, что Глаша всегда найдет тропу. Но она никак не ожидала, что погода так испортится. Сначала с неба просто капало и стучало, потом полило, потекло, а вскоре и вовсе дождь стоял стеной, ничего не разобрать. Глаша, прижав к себе лукошко, мокрая насквозь, спряталась у дерева. Застыла, дрожа от внезапного холода, и не решалась пойти домой. Вслед за дождем в небе загрохотало, пришла гроза и молнии сверкали почти у самых крон деревьев.
Перепуганная девушка решила идти домой. Даже не идти, а бежать. От летнего зноя не осталось и следа, тропинки размыло так, что было сложно понять, где что находится. Но Глаша уверенно шла вперед, положившись на свое чутье, и двигалась сначала бегом, а потом, запыхавшись, быстрым шагом. И только когда дождь немного утих, поняла, что совсем не узнает лес. Он словно чужой или незнакомый. И смотрит темными дуплами, гудит, раскачивая ветвями.
Теперь испуг стал другой — что если баба Лана была права? Леший увел ее, запутал, и она никогда не найдет дорогу домой. Поддавшись панике, Глаша металась из стороны в сторону, рассыпала ягоды, потеряла лукошко. От отчаяния и наступившей темноты она расплакалась, все еще не веря в то, что заблудилась, бежала по тропинкам и снова возвращалась, откуда пришла.
— Глаша, — раздалось у самого уха, и вместо того чтобы испугаться, она с облегчением повернулась к голосу.
Появившееся на стволе лицо и вовсе вызвало успокоение — ее леший явился и теперь точно спасет. Глаша бросилась к нему, обняла, а дерево двинулось, словно выходя навстречу, и от коры отделился прекрасный юноша — лесной дух, а вовсе не чудовище.
— Пойдем, Глаша, — прошептал он, и, развернувшись, уверенным шагом направился по просеке.
Девушка поспешила следом, приближалась ночь и она боялась остаться в лесу в полной темноте. Светлая рубашка ее сказочного провожатого служила ориентиром, но дух двигался все быстрее, и Глаша, сбивая ноги, из последних сил неслась за спасительным образом. Думать о том, кто именно ей помогает и почему, она не могла — от холода и страха мысли цеплялись лишь за светлую фигуру. И она помнила с детства — леший на ее стороне, столько лет берег и теперь явился лично, чтобы проводить домой.
Внезапно возникшая вода вызвала панику. Она словно в озеро вбежала — юбка, и без того мокрая, потянула на дно, а чернота показалась зловещей. Она дернулась сначала назад, а потом, увидев светлую рубаху, стала прорываться вперед, но с каждым шагом идти было все труднее, а вода поднималась и затягивала.
— Черное болото, — пробормотал она, понимая, где очутилась.
Рыдая от ужаса, девушка попыталась развернуться, вытащить из трясины ноги.
— Глаша, — снова раздалось рядом, и она, все еще веря в спасение, обернулась на голос.
Но леший не подал ей руку, не позволил выбраться, а толкнул еще сильнее, и Глаша только всхлипнула и очутилась под водой. Отчаянно барахтаясь, попыталась зацепиться за траву или корни, но руки били по воде и утягивали глубже.
— Глаша, — снова послышался пугающий голос и сквозь черноту на нее глянуло белесое бесформенное нечто, улыбнулось острыми кривыми зубами и потянуло на дно.
31.03.2022
Лазурная любовь
Беты: Fereht, Касанди
Краткое содержание: О любви рифлёной плитки и синей краски.
---
Боб был рифлёной плиткой нежно-лазурного цвета. Он мечтал занять почётное место на стене над кухонной стойкой. Жил спокойно: на складах прохладно и сухо, его не трогали и не передвигали. Но в один прекрасный день рядом с ним поставили поддоны с синей краской. Казалось бы, ничем не примечательной и самой обычной. Но Боб влюбился, очарованный мягкими тонами, матовой палитрой и тягучей консистенцией.
Мила, очаровательная краска, посматривала на пачки плитки и заигрывающе переливалась перламутром. Боб надеялся, что смотрит она на него, хотя лежал он крайне неудачно, в нижнем ряду, но самое грустное — с рождения на боку у Боба был скол. Неидеальный, он не мог рассчитывать на взаимность.