О том, что в доме посторонний, он понял только там. Когда увидел под крупным сильным телом свою жену, стонущую на одной ноте.
Ник никогда не обращал внимания, насколько она некрасиво стонет. Во время соития ее поскуливания он принимал за особое выражение экстаза. Но со стороны все выглядело отвратительно наигранно и пошло. Ник даже пожалел здоровяка, которому жена стонала прямо в ухо. Тот очень старательно отодвигался от ее рта, чтобы не глохнуть, и ритмично стучал яйцами по покрасневшей почти до бордового цвета пизде.
Ник никогда не обращал внимания, как уродливо раздуваются половые губы и краснеет клитор во время возбуждения. Жена не допускала его до оральных ласк, и Ник замечал, как все припухает, только когда ласкал ее пальцами. Сейчас же налитая кровью промежность выглядела раздавленным помидором, поросшим густым темным волосом и источающим зловонно-кислый, словно протухшие ягоды, аромат.
Ник никогда не замечал, как отвратительно мерзко разит от его возбужденной жены. Как этот запах наполняет всю комнату и смешивается с чуть сладковатым запахом пота огромного мужика, чьи оттянутые яйца забавно болтались в такт его толчкам.
Не сказав ни слова, Ник вышел из спальни. Надел обувь, немного замешкавшись в поисках ложечки, вызвал лифт, все еще слушая, как надрывно стонет жена, и запер дверь.
Во дворе было солнечно. Яркий свет отражался от снега и слепил. Между лысыми деревьями порхали голодные снегири, крича и чирикая что-то в той же тональности, что и его жена. Несколько старушек в теплых ватниках обсуждали сплетни и лузгали семечки. Ник выбрал свободную скамью напротив. Тяжело опустился на холодное, засыпанное снегом дерево и подпер руками лоб. Голова была пустая, звонкая, как сосульки под козырьком подъезда. Ник пытался вспомнить, почему он женат, что вообще ему нравилось в этой женщине, но в мыслях крутились отвисшие яйца и длинный член мужика. У Ника член был значительно меньше.
Он сидел так долго, видел, как из подъезда вышел высокий мужчина. Вряд ли он бы определил его как того самого, потому что не видел ничего, кроме тылов, но в это время почти все местные сидели на работе.
Ник хотел было набить ему морду, но весовые категории не совпали, и он поежился, думая о разбитом лице.
Ник хотел было пойти домой, потому что порядочно замерз, но от этой мысли стало противно. И очень жалко самого себя — приближалось Рождество, он заказал столик в дорогом ресторане, чтобы провести вечер с женой, а теперь подумывал, как бы незаметно собрать вещи, чтобы не напороться на истерику, и свалить.
Валить, правда, было некуда. Квартира, взятая в кредит, была записана на жену. Новый кредит ему не дадут. А снимать и платить по счетам он просто не сможет.
На другом конце города у пожилой мамы была комната, но Ник старательно гнал эту мысль — не хотелось показаться перед матерью неудачником и наткнуться на ее жалость. Мама, несомненно, пожалеет и приютит, но только Ник, который и так себя чувствовал только наполовину мужиком, будет чувствовать себя таким на четверть. Кроме того, мама очень не советовала жениться на этой прохиндейке — и как в воду глядела.
В своих тяжелых думах он не заметил, как рядом с ним остановилась женщина. Прошла вперед пару шагов и снова вернулась. Присела рядом на скамью и протянула ему стаканчик из «Старбакса».
— Угостить вас кофе?
Ник удивленно оторвался от созерцания своих штанов и поднял на нее взгляд. Не молодая, чуть за сорок, но опрятно одетая и искусно накрашенная. Разведенка и, возможно, даже с детьми. Ник раньше никогда не обращал на таких внимания. В конце концов, дома его ждала молодая и любимая. Но сегодня любовь закончилась, а собственная самооценка требовала внимания. И немного кофе.
— Благодарю. — Ник натянуто улыбнулся, на что незнакомка засияла ямочками на щеках.
— Я заметила, вы давно тут сидите, а на улице холодно. Я взяла капучино, вы такое пьете? — залепетала она. Голос у нее, неприятно детский, выдавал заезженную жизнью и потерявшую надежду найти мужчину бабу.
— Пью.
Ник сделал глоток. В кофе зачем-то добавили сахар. Но после нескольких часов на холоде он действительно был в тему.
— Вы тут живете? — продолжила допрос дама.
— Нет, — соврал он.
— Приехали к кому?
Ник поднял взгляд на свой этаж и поморщился. В окно смотрела жена.
— Приехал забрать вещи у бывшей жены, — ответил он, запивая горечь горьким кофе. Лицо незнакомки засияло еще ярче, улыбка растянула губы, показывая отсутствующие нижние шестерки. Ник разочарованно вздохнул. Нужно было идти слушать вопли жены, а потом причитания матери. Лучше б он остался в офисе.