С трудом, на ощупь и спотыкаясь о спящих и отдыхающих, я добрался до своей палатки. Ночь, звёздная и тёмная, погрузила наш пригорок в непроглядный мрак. Не было видно даже очертаний светлого минивэна, а фонарик валялся где-то под тонной барахла. Открыть палатку удалось с трудом, а когда, наконец, смог туда влезть, бок обожгло что-то холодное и мокрое, и в моё укрытие нырнула Мурка.
— Я с тобой посплю?
— Ну... давай.
— Одну ночь только.
— Хорошо.
— А ты звёзды любишь?
— Люблю.
— И я тоже.
Она легла рядом, пахнущая травой и болотной тиной, холодная и мокрая, с тёмными волосами-змеями, расползавшимися под моими руками. Я не собирался её трогать, но она сама забралась мне под одежду. Согревалась, мурлыкала, а потом нежно стонала, прижимаясь к моим губам и прилипнув всем телом. Красивая, стройная. Как молодость. Или как гулящая кошка с блестящим зеленью диким взглядом.
Утром я проснулся один. Вход в палатку приветливо приглашал комаров, а с озера доносились крики плескавшихся девиц. Чуть в стороне на небольшом костре дымился кофе, пахло подгоревшей кашей и грязными носками. Вставать не хотелось, лето казалось чудесным, идеальным и до безобразия прекрасным. В середине дня вернулась разбившая тишину музыка, снова потянуло танцевать и наслаждаться жизнью. Мурка пропала бесследно, а я и не пытался искать, но когда ближе к вечеру оказался возле самодельной сцены, она схватила меня за руки и потянула в толпу.
Мы кружились и скакали, её смех заглушал рваные ритмы дарбука, а упавшие с неба звёзды усыпали её лицо веснушками. Потом мы целовались, и кто-то из знакомых улюлюкал, протягивая нам бутылку вина. Пили из горла, пускали по кругу, курили и пели. Я сорвал голос и потерял один кроссовок, но когда в темноте вернулся в палатку, мысли были только о ней. Мурка стащила через голову лёгкий сарафан, вложила свою грудь в мои ладони и вдохнула в меня жизнь кислым запахом забродившего винограда и сладкого каннабиса.
— Ты видел, как поднялось солнце? — Утром она не ушла.
— Восход в пять утра, кто же так рано встаёт?
— Может, не будем спать всю ночь? — и лежала на моём плече, перебирая свои пряди длинными тонкими пальцами.
— Отличная идея, вытащим матрас на пригорок и будем любоваться звёздами.
— Знаешь, где поднимается солнце? Выныривает из океана и ослепляет тех, кто живёт на краю земли. — Она приподнялась, упираясь острыми локтями мне в грудь.
— Земля круглая, у неё нет края.
— А ты видел? Может, нам всё врут. Я бы поехала туда, посмотрела, наверняка нет ничего прекраснее, чем встретить рассвет там, на самом краю, — глаза её горели зелёным и, отражаясь от лучей солнца, зрачки казались вытянутыми как у кошки. — Поедешь со мной?
— Поеду.
До вечера мы провели время вдвоём. Парни заглядывали к нам, хихикали, шутили пошло и неприлично, а Мурка смеялась, задорно вскидывая острый подбородок. Мы выползли танцевать, когда слушать стало невмоготу. Играла моя любимая группа, и от желания кружилась голова. Я упивался звуками, движениями тел, ловил зелёный взгляд и тёплые ладони, от живой близости и собственной радости кричал и пел. Невпопад, без ритма. Лишь бы выплеснуть затопившее лёгкие счастье. Мурка тёрлась об меня как кошка, урчала и липла. Целовала губы и шею, царапала клыками кожу, помечая и закрепляя свои права.
Я бы оставил всё и уехал с ней на самый край, куда-нибудь, где суета человеческих жизней не будет поднимать меня каждое утро и отправлять на скучную работу в серый город по пыльным дорогам. Уехал бы любоваться восходами, желая доказать человечеству, что край земли существует. Дышал бы полной грудью и ни о чём не сожалел. Почему-то прошлое казалось закостенелым и скучным, бесконечно глупым и невыносимо ненужным. А сейчас, чувствуя её ладонь в своей, мне хотелось летать и шептать ей слова, о которых пишут в бульварных романах.
Ночью Мурка утонула. Ушла купаться под светом звёзд, а через несколько часов её бледное тело вытащили на берег. Я дремал на нашем матрасе, разложенном на пригорке, и ждал её возвращения. Но так и не дождался. Вскоре приехала полиция, опросила кого-то и, упаковав её фенечки и бусины в чёрный мешок, вернулась в город.
Я сидел на берегу и плакал, в груди так сильно болело, что невозможно было вдохнуть. Казалось, только смог найти нечто великолепное, неповторимо ценное и важное, и тут же всё потерял. Звёзды в ночи вторили моим слезам, и землю осыпало звездопадом. И смотря на них, я думал, что маленькие светлячки на небе, холодные и равнодушные в своём далёком безграничном одиночестве, никогда не увидят кромку вселенной и не познают настоящего счастья. Медленно занимался рассвет, солнце поднималось от самого края, теперь я знал, что он существует.