Пьер, уезжая из дома, малодушно ничего ей и не сказал. Оправдывал себя нехваткой времени — его в очень короткие сроки забрали на объект. Но он успел купить кольцо, положить его в конверт и настрочить записку, где обещал встретиться после окончания контракта и всё объяснить.
Ника в ответ заблокировала его во всех сетях и не принимала звонки. Что неудивительно — она всегда была слишком гордая и самоуверенная.
И теперь, спустя два года, выглядела потрясающе — высокая, статная, руки накачала, кожа приобрела персиковый загар. Она сидела чуть откинувшись и на одном из длинных пальцах, утонувших в прибрежном сизо-лиловом песке отлично смотрелось бы его кольцо.
— Как ты? — спросил Пьер, продолжая любоваться чуть заметными изменениями — она отрастила волосы, добавила два пирсинга в уши, сделала татушку на ключице — маленькая надпись на френче, чтобы разобрать, нужно было наклониться, но Пьер постеснялся приблизиться
— Шикарно. — Ника сложила ноги крестом, и острая коленка, покрытая песчинками, почти коснулась его ноги. — Тренировка прошла на ура. Хочешь искупаться?
Кажется, она его дразнила, как и в прошлом, разводила и подначивала. Даже не дождавшись ответа, она подскочила на ноги, стащила с себя топ, оголяя грудь, небольшую, с острыми сосками. Пьер помнил, какая она мягкая и как удобно ложится в ладонь. Ника стянула шорты, оставшись в узких трусиках, и, сбросив босоножки, направилась к воде. Пьер под лётный костюм не надевал белья, но, подгоняемый её задором, спокойно снял спортивные штаны и футболку.
Берег оказался крутой, всего за пару шагов волны стали подниматься к груди, пряча его обнажённое естество, а вода казалась почти горячей, не меньше тридцати градусов. Сразу стало жарко, неудобно. Ника нырнула, спряталась от его слишком назойливого взгляда, и Пьер последовал за ней. Окунулся, чувствуя, как от избытка соли тяжело погружаться и как сдавливает грудь синяя бездна. Глаза открылись с трудом, но он хотел видеть Нику, смотреть, как она плещется, намеренно привлекая внимание и заманивая в свои сети. Ника всегда была такая... Потому он и боялся этой встречи.
Помнил, как когда-то бежал за ней без оглядки, боясь потерять из виду, но почему-то всегда оставался за спиной. Ника водила мотоцикл и сажала его на пассажирское, она выбирала им съёмное жильё и придумывала позы для секса, планировала их будущее и потрясающе рассказывала о нём. Пьер не был подкаблучником, он тоже имел слово, но Ника невероятно хорошо его чувствовала, улавливала настроение и желания. Потому он не сказал ей про приглашение, знал, она ответит, что ему это не подойдёт. И ему на самом деле работа совершенно не подошла.
Ника вынырнула на поверхность, и Пьер поднялся за ней, выплыл слишком близко, почти касаясь её кожи и обнажённой груди. В красном мареве одного заходящего и двух восходящих солнц капельки солёной воды отражали свет звёзд и подсвечивали кожу золотым ореолом. Пьер любовался её глазами, насмешливой улыбкой и заострившимися соками, маленькими буквами новой татушки. Ника качнулась к нему, и Пьер потянулся навстречу, желая поцеловать и разрушить затянувшуюся обиду. Он знал, что не прав. Сотни раз признавался ей в этом, не получая ответов.
«Ответь же сейчас, Ника».
Она нырнула, так и не позволив прикоснуться, и поплыла к берегу. Пьер выбрался следом, смущённо подобрал штаны, прикрывая неуместное возбуждение. Ника натянула шорты, надела топ на влажное тело, и тот сразу стал прозрачным, подняла с песка цепочку. Тёмное золото. Пьеру показалось, он заметил жёлтый кружок вместо кулона, но Ника уже спрятала его под одеждой.
— Не опаздывай, отбой в четыре.
Он попытался её догнать, но по крутому берегу можно было подниматься по одному. А когда он взобрался, она уже сбежала. Скрылась в жилом корпусе, вновь избегая разговора.
«Любовь не приходит дважды», — гласила её татуировка. Что это могло значить? То, что она больше не любит или что не разлюбит никогда?
Спалось плохо, Пьер в который раз придумывал, как заведёт разговор, как расскажет, что собирается прервать контракт и перевестись в её отделение. И тогда, в следующем году, отправляясь на соревнования, он будет её пилотом — тем, кто полетит на сконструированном ею космолёте.
Утром Мара погнала на тренировку, заставила сделать четыре подъёма и облёта. Пьер вымотался, хотя знал, что без этого никуда. Через несколько часов их ждал последний старт. Финальный этап, на котором две лучшие команды представят свои работы и победит умнейший и быстрейший.
Перед соревнованием Мара собрала команду, толкнула торжественную речь, что главное не победа, а участие, налила всем шампанское, а Пьеру предложила шоколадку. Он старался вести себя нормально, не подавать виду, что нервничает, но сам почти не замечал происходящего. Все мысли устремились туда — на лётное поле, где очень скоро он сразится с Никой и очевидно проиграет.
На финал приехали все незанятые по службе военные, Мара и Ника вышли перед своими “птичками” и пожали друг другу руки. Последний осмотр корабля, последние слова напутствия. Пьеру казалось, он вернулся в прошлое, где во время учебки Ника сажала его на место второго пилота и кричала в наушник: «Тебе понравится». Ему безумно нравилось, ему всё нравилось, пока они работали в тандеме и делали всё на двоих.
— Готов? — Мара хлопнула по плечу и подтолкнула на выход.
Пьер на деревянных ногах добрался до корабля. Замер, всматриваясь в очередной восход, кажется, четвёртого по счёту солнца. Повернулся к стоящей рядом Нике и поймал её задорную улыбку. Она сделала шаг навстречу, чуть заметно коснулась плеча и вложила что-то в ладонь. Пьер не сразу понял, что завёрнуто в лист бумаги, но стоило развернуть, и он узнал своё кольцо. Ника хранила его и теперь отдала.
— Пригодится! — крикнула она на прощание и забралась в свой корабль.
Конечно пригодится. Пьер уверенно улыбнулся. Пригодится, когда он обгонит её, когда снова сделает предложение и заставит придумать новое для них будущее.
«Догони меня», — написала она в записке.