— Да, живой, — отчитывался он по рации, — уже собрали вертолет? Ну, езжайте, только кофе захватите!
К вечеру буря успокоилась, уснул беснующийся ураган, улеглась мягким шелком вьюжная метель. Мариус выбрался за пределы базы и с некоторым наслаждением прогулялся вдоль территории, проверяя состояние машин и антенн. Собрал сбежавший кабель, подсоединил питание к гаражу. Вроде все цело, ничего не пострадало. Возвращаясь, замер возле снежной фигуры. Природа удивительно точно повторила человека, немудрено, что он ошибся, приняв кучу льда за труп. Сейчас, когда погода развеялась, стали четко видны отдельные куски льдин, непропорциональное лицо и длинные толстые руки.
— Вот же ж, — усмехнулся Мариус, — Боби. Тебе тут не холодно?
Через пару часов прилетел вертолет, привез продукты, запасные части. Мариус недолго поболтал с водителем, отдал журналы, отчитался о делах. Он никогда не был особо общительным, предпочитал общество телевизора или книги, потому психолог уверил, что восемь месяцев отрезанный от цивилизации Мариус переживет. Так, по сути, и было, говорить он не любил, но когда вертолет поднялся, с тоской вздохнул вслед редкой компании.
Утром, попивая кофе, Мариус улыбнулся ледяному человеку и поднял за его здоровье кружечку свежего душистого напитка. Настроение было отличным, день погожим и солнечным. Мариус вышел на привычный осмотр и заглянул к Боби, проверяя, как лежится снежному человеку. Зачем-то притащил с собой шарф и обмотал вокруг мнимой шеи, теперь Боби еще сильнее напоминал напарника и при дуновении ветра, казалось, крутил головой.
По утрам Мариус общался с новым знакомым через толщу окна, рассказывал о том, как в прошлом обитал в городе, об учебе в университете, как не умеет ладить с людьми, а еще о любви всей его жизни, которая так и осталась посторонним, незнакомым человеком и несбыточной мечтой. Боби оказался отличным собеседником, не задавал лишних вопросов, не перебивал. И о себе много не болтал. Боби нравились те же книги, что и Мариусу, та же музыка. Они вместе распевали куплеты Синатры и отбивали ритмы блюзовых композиций.
Когда температура упала, Мариус принес для Боби теплые перчатки, натянул на отростки рук и посидел с ним пару минут, пока от холода не стало ломить пальцы. Боби не жаловался на непогоду, он стойко переносил мороз и ураганы. Временами терял части тела, но Мариус успешно возвращал их на место, чтобы Боби было комфортно лежать.
Через пару месяцев на станцию опустился очередной буран, метеорологические датчики орали о низком шторме и критической температуре. Вой ветра мешал спать, а вьюга скрывала все происходящее за окном. Когда же погода развеялась, Боби не стало. Снежный человек отдохнул, составляя компанию одинокому полярнику, и отправился бродить по ледяной пустыне дальше. Мариус вздохнул и достал выученную наизусть книжку с полки.
22.06.2021
Пасторальный пейзаж
Беты: Fereht, Касанди
Жарны: ужасы, гуро, триллер
Краткое содержание: Художнику нужно вдохновение.
---
У Реймонда Фламингейла всегда были проблемы с вдохновением. Он мог месяцами корпеть над одним мазком, не продвинувшись ни на дюйм. И дело не в жгучей дотошности, доводящей до зубного скрежета его друзей и агента, а в полном отсутствии какого-либо энтузиазма. С «Покинутым маяком» он возился уже не первый год, хотя срок выставки поджимал. Коллекция собрана, готова, но флагман всей композиции так и не окончен. Лишь общий план, отдельные детали и бурная пена у подножья скалистого утёса.
Китман, агент Реймонда, давил обязательствами, какими-то неустойками и другими нелепыми словами, но Реймонд Фламингейл не творил по приказу, ему требовалось то самое настроение. Он напоминал о Босхе и «Саде земных наслаждений», на которые маэстро потратил десять лет. Или об Иванове с «Явлением Христа», создаваемым двадцать лет. Или вспоминал Васнецова, проработавшего над «Спящей царевной» целых сорок.
Китман тактично обходил эти моменты, не напоминая, что Фламингейл не Иванов и тем более не Васнецов. Но за месяц до выставки он не выдержал. Сроки поджимали, контракт горел, Китман был вынужден действовать в интересах своих партнёров.
— Рей, друг мой, возможно, смена обстановки поможет пережить тебе творческий кризис.
— У меня нет кризиса.
— Я позволил себе вольность и снял дом в небольшой деревушке на восточном побережье Норвегии.